— Подожди минутку, Дрю, — говорит Кейн, закрывая меня от взгляда этого раздражающего человечка. Дрю презрительно фыркает и уходит в поисках другой одежды. — Что не так? — спрашивает Кейн.

Я все еще взъерошен, как испуганный кот.

— Мне не нравятся его слова.

Кейн сужает глаза.

— Это всего лишь слова, Эзра. Тебе придется научиться сдерживать свои эмоции, если хочешь работать на меня.

Я резко поднимаю голову и смотрю на него, глаза наполняются глупыми горячими слезами.

— Да? Моя мать была наркоманкой. Мне не нравятся его слова. — я выпрямляюсь.

Большинство людей думают, что я тоже чем-то увлечен, переходя из приюта в приют. Я предполагаю, что женщина, которая меня родила, уже мертва. Не знаю. Я был слишком мал, чтобы запомнить ее лицо, когда она оставила меня в полицейском участке. Не знаю, кто мой отец, но готов поспорить, что он тоже наркоман.

Когда Дрю возвращается с новым костюмом, Кейн поднимает руку.

— Ты свободен, Дрю. Найди кого-нибудь другого, чтобы нам помог.

Лицо Дрю становится красным, как свекла. Его взгляд блуждает, между нами, наши тела наклонились друг к другу, притягиваясь как магниты. Кейн не перестает смотреть на меня. Его глаза удивительно теплые, сегодня под моим внимательным взглядом, они кажутся мне скорее бордовыми, чем карими.

С грохотом швырнув вешалку с костюмом на стойку, Дрю исчезает. Его заменяет Эдуардо, который очень добрый, но я все равно инстинктивно отстраняюсь от него, когда он поправляет мой воротник и измеряет длину брюк.

Кейн делает вид, что читает электронную почту на своем телефоне, хотя я замечаю, что он бессмысленно пролистывает экран, слишком быстро, чтобы что-либо воспринимать. Я чувствую его взгляд на себе каждый раз, когда выхожу из примерочной в новом наряде. Сначала он проверяет мое выражение лица, а затем его взгляд скользит по моему телу.

Это ощущение... интимное. Что дико, потому что два дня назад он хотел меня убить. Вероятно, он все еще хочет меня убить.

В итоге мы уходим с четырьмя пакетами одежды. Я ожидал, что уйду отсюда с костюмами, но у Эдуардо были на меня другие планы, а Кейн не возражал против того, что он на меня надел — объемные свитера, длинные кардиганы, стильные рубашки большого размера в сочетании с облегающими джинсами и рваными брюками, обтягивающими мою задницу и бедра. Эдуардо подмигнул мне и сказал, что кто-нибудь привезет мне мои вещи.

Когда мы выходим из магазина, я укутан в свое новое флисовое пальто. Мне немного грустно, что я больше не могу носить пальто Кейна.

Как только мы возвращаемся в квартиру Кейна, он обхватывает мое запястье и притягивает меня к себе. Мы прижаты друг к другу везде, где это имеет значение. Я задерживаю дыхание, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.

— Эзра. — его тон мягкий, но властный. — Почему ты так реагируешь?

Я моргаю, глядя на него, и изо всех сил стараюсь не смотреть на его соблазнительные губы.

— Как?

— Тебя, кажется, не беспокоит, когда я... прикасаюсь к тебе, но когда другие люди трогают тебя...

Черт. Я качаю головой под его пристальным взглядом.

— Я никак не реагирую.

— Кто-то причинил тебе боль? Поэтому ты бездомный?

Сердце бьется в груди, и я отступаю от него.

— Если ты собираешься заниматься моим психоанализом, я лучше рискну остаться на улице с Габриэлем.

Кейн, похоже, не собирается отпускать эту тему. Я не понимаю, почему. Почему ему это важно?

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Ты прав. Я просто... неважно. Прости.

Я открываю рот от удивления.

— Ты что, только что извинился?

Игнорируя мой вопрос, Кейн вешает пальто.

— Рев принесет твои сумки. Я оставил для тебя пропуск на стойке. Он дает доступ только на необходимые этажи, так что не думай, что ты можешь свободно передвигаться по зданию.

Кейн выходит из комнаты, не сказав ни слова, с телефоном у уха.

Я вздыхаю и тело словно обмякает. Сколько времени я буду один на этот раз? Мне страшно, особенно после того, как я уже эмоционально истощен после дня, проведенного с ним. Мои демоны так легко читаются? Или Кейн искал повод, чтобы убедиться, что я поврежденный товар?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Эзра



Рев удивляет меня, оставаясь достаточно долго, чтобы показать мне тренажеры в спортзале. Он делится фотографией Джейки, от которой у меня наворачиваются слезы на глаза. Мой старик сидит в кресле в доме престарелых, где его поселили, утопая в разноцветной пряже.

— У тебя необычный друг, Эзра, — говорит Рев, улыбаясь. — Но от тебя я бы другого и не ожидал.