Но это только мысли, чтобы отвлечься. Подъезжаем к моему подъезду. Свят помогает мне выйти из машины, подняться в квартиру и даже раздеться.

– Пока, – говорит он хрипло, но стоит на месте.

– Пока, – выдыхаю я, а мозг вопит, чтобы остановила его.

Чтобы попросила к ужину не опаздывать. Но это мозг, а рот не открывается.

Свят слегка приподнимает уголки губ, кивает и уходит, оставив меня одну. В моей квартире, где ещё месяц назад я наслаждалась одиночеством, а сейчас выть охота.

***

– Ну и чего ты бесишься? – Грач смотрит на меня и еле сдерживает смех.

Уволить его, что ли, чтобы нервы мне не делал? А кто мой зад прикрывать будет тогда?

– Я вот сейчас нахожусь на распутье, – смотрю на Грача. – По довольной морде тебе съездить или уволить?

– Ни то и ни другое, – уже не сдерживается он, хохочет. – Что ты будешь без меня делать тогда?

– Жить, – вздыхаю я и снова смотрю на время.

– Не поедешь сегодня? – Грач становится серьёзным, а мне так паршиво, что не вдохнуть.

Я привык к Свистуновой. И наши эти постоянные огрызания, разговоры, споры, даже её всегда пересушенное мясо стало чем-то таким, что заставило задуматься, как я живу.

Я знаю её расписание. Знаю, какой она кофе пьёт по утрам. Знаю, как она прикусывает губу, когда волнуется.

– Ты же сегодня даже не работаешь толком, Свят, – заявляет Грач. – Может, стоило бы признаться в том, что войну ты этой Свистуновой зря объявил? Да и не война у вас была, а только бодание. Две калеки, блин, – и снова смех Грача наполнил кабинет.

– Ты знаешь, мне сейчас кажется, что это не я пытался кого-то перевоспитать, а нас с Соней усердно воспитывали, – хмыкаю я. – Родители, жизненные ситуации и даже дети.

– О да, – хохотнул Грач. – Племянники Сони – лучшая прививка, чтобы задуматься, стоит ли иметь детей.

– Да ладно тебе, – теперь уже я улыбаюсь. – Будто сам таким не был? Они мне нас с Савкой напомнили. Как нам дед говорил, что пока мы вырастем, дом можно будет перестраивать заново.

– Ну и почему ты тогда здесь сидишь до сих пор, а не идёшь собираться на ужин? – спрашивает Грач. – Ну и что, что гипс сняли у твоей Свистуновой. Это же, наоборот, зелёный свет тебе, Свят. Да и фамилия ей не идёт эта.

– Скажи мне, что не общался с мамой, и это сейчас не очередная уловка родителей, чтобы женить меня, – говорю Грачу, смотря на него строго.

– Ты уже привидений видишь там, где их быть не может, – и снова ржёт. Да что же у него такое настроение-то сегодня хорошее?

Но в одном он прав – зачем портить то, что уже налажено. Поднимаюсь с кресла, быстро одеваюсь, потому что опаздываю. Мне нужно время, чтобы добраться к Соне, а так я могу не успеть.

Открываю дверь и всё же решаю пощекотать нервы Грачу.

– А ты остался без премии в этом месяце, – смотрю на него уверенно.

– За что? – непонимающе спрашивает он.

– Чтобы меньше ржал, когда боссу плохо, – закрываю дверь и спускаюсь на парковку.

Пока еду к Соне, вспоминаю про цветы. Забыл сегодня. Заезжаю в ближайший цветочный и, купив там огромный букет роз, подъезжаю к подъезду.

Странно, свет в окнах не горит. Спит, что ли? Так рано же ещё. Поднимаюсь на этаж Свистуновой, звоню в звонок, а дверь не открывают. Нажимаю ещё раз, но в квартире слишком тихо.

И почему я не подумал о том, чтобы позвонить? Она же могла спокойно уехать куда-то. Ну или поехать на свою любимую работу.

Смотрю на цветы, что в руках, и даже смешно становится от своего идиотизма. Ну, Свят, а что ты хотел. Единственная девушка, которая тебя отталкивала от себя, оказывается, слишком сильно понравилась тебе.

Закон подлости в действии!

Она ведь действительно стала чем-то намного большим, чем просто знакомая. И ведь не было же ничего между нами, а такое ощущение, что мы знаем друг друга вечность.

Выхожу на улицу, и такое дикое желание выбросить эти розы на снег, но что-то останавливает. Съезжу в гости к брату лучше. Давно не видел племянника и Миру.

Подхожу к машине, закидываю цветы назад, усаживаюсь и только разворачиваюсь, чтобы выехать со двора, как фары выхватывают знакомый пуховик с костылём и пакетом.

Свистунова замирает, смотря на меня сквозь лобовое стекло. Я знаю, что она меня не видит, но ощущение такое, что в душу заглядывает.

Снова выхожу на улицу, подхожу к ней и замечаю слёзы, стоящие в глазах.

– Упала? – спрашиваю осипшим голосом.

А Соня только головой качает, но не говорит.

– Что-то болит? – спрашиваю ещё раз и так хочу услышать её голос.

– Думала, что ты не приедешь, – всхлипывает Свистунова и утыкается лбом мне в пальто.

– А где же ты была? – решаюсь спросить последнее.

– Ездила к тебе на работу, – вздыхает она, а у меня внутри разливается такое тепло, что мне уже ничего не нужно.