Яра не сразу поняла смысл вопроса. Она опустила взгляд на запястье. Золотистая линия под кожей действительно светилась. Не ярко, но уверенно. Раньше, на малых обрядах, печать отзывалась только рядом с Мортаном, да и то слабо, будто выполняла долг без желания. Сейчас она горела сама по себе.

Сибилла отступила на полшага.

Мортан заметил это и тут же взял её за локоть, удерживая рядом. Яра увидела этот жест и почему-то окончательно успокоилась. Боль никуда не исчезла, но стала ясной, твёрдой. Как лезвие, которое уже вошло и теперь не нужно бояться самого удара.

Он выбрал.

Значит, и она больше не обязана беречь его лицо.

— Хороший вопрос, — сказала Яра, не отводя взгляда от Мортана. — Мне тоже интересно.

Аврел резко поднял руку.

— Печать может сохранять остаточный свет до завершения разрыва.

— Остаточный? — Нокс наконец посмотрел на старейшину. — Любопытное слово для огня, который усиливается.

— Вы не имеете права толковать клятвы Дайров.

— А вы, похоже, имеете право их торопить.

Мортан сделал ещё один шаг вперёд. Воздух вокруг него накалился. На мгновение Яре показалось, что каменные драконы под потолком шевельнулись от близости живого пламени.

— Нокс, — сказал Мортан. — Не испытывай моё терпение в моём доме.

— Я бы с радостью, — ответил Нокс. — Но сегодня в твоём доме испытывают не твоё терпение.

Его взгляд скользнул к Яре.

На этот раз в нём было что-то ещё. Не мягкость. Нокс Эррел, судя по всему, вообще не был создан для мягкости. Но он смотрел так, будто видел перед собой не помеху чужому союзу, не униженную жену, не удобную фигуру в старой войне родов.

Человека, которому сейчас перекрывали выход.

И Яра вдруг поняла: если она сейчас промолчит, за неё всё решат. Окончательно. Красиво. С печатями, свидетелями и словами о достоинстве.

Она сняла с запястья тонкий браслет с гербом Дайров. Тот самый, что Мортан надел ей после свадебного обряда. Не сам — через распорядительницу. Но всё же от его имени.

Браслет тихо звякнул, когда Яра положила его на край чаши.

— Я не признаю этот выход почётным, — сказала она.

Зал будто затаил дыхание.

Мортан смотрел на браслет. Впервые за весь вечер на его лице появилось нечто похожее на раздражение, почти на живую эмоцию.

— Не усложняй.

Яра подняла глаза.

— Тебе?

— Себе.

— Себе я всё усложнила три года назад, когда решила, что за твоим молчанием может скрываться чувство.

Сибилла тихо вдохнула.

Мортан побледнел от ярости — едва заметно, но Яра знала его достаточно, чтобы увидеть. Его дракон не любил, когда его ставили перед правдой. Особенно при свидетелях.

— Наш брак был долгом, — произнёс он.

— Тогда не называй предательство волей пламени. Называй его новым долгом, если тебе так проще.

Старейшина Аврел ударил посохом о камень.

— Княгиня Яра! Вы забываете, что род Дайр дал вам имя.

— Нет, старейшина. Я хорошо помню цену этого имени. Мне напоминали о ней за каждым ужином, на каждом празднике и всякий раз, когда кто-то смотрел на мой пустой боковой трон так, будто он уже ждёт другую женщину.

В зале стало слишком тихо.

Сибилла медленно подняла голову.

— Я никогда не желала вашего места, — сказала она.

Яра посмотрела на её руку, всё ещё лежавшую под пальцами Мортана.

— Тогда уберите руку.

Сибилла не убрала.

Ответ был красноречивее любой речи.

Мортан, казалось, устал от разговора. В нём появилось то страшное спокойствие, которое всегда означало конец спорам.

— Яра, ты покинешь зал сейчас. Позже мы обсудим условия.

— Нет.

Простое слово не прозвучало рублено. Оно легло в зал спокойно и тяжело, как камень в воду.

Мортан прищурился.

— Ты не понимаешь положения.

— Я начинаю понимать его слишком хорошо.

— У тебя нет силы спорить с Советом.

— Возможно. Зато у меня есть голос, который вы почему-то очень торопитесь убрать из этой чаши.

Пламя вспыхнуло.

На этот раз все увидели.

Оно не просто дрогнуло — оно выгнулось к Яре, тонкой золотой дугой, будто прислушивалось к её словам. Несколько старейшин одновременно шагнули ближе, закрывая чашу телами. Слишком быстро. Слишком испуганно.

Яра почувствовала, как холодная волна прошла по спине.

Они знали.

Не что именно произойдёт — нет. Но они боялись чего-то в этой чаше. В её печати. В ней самой.

— Обряд завершён, — резко сказал Аврел. — Княгиню проводят в восточное крыло до составления документов.

Документов.

Вот и всё. Её жизнь в трёх экземплярах, с подписями мужчин, которые не спрашивали, болит ли у неё сердце.

Двое стражей у дверей двинулись вперёд. Не угрожающе. Почтительно. От этого стало ещё отвратительнее.

Нокс тоже двинулся.

Мортан резко повернулся к нему.

— Не вмешивайся.

— Я ещё не начал.

— Это дело моего рода.