– ... и это хорошо, – припечатал Тэрон, – Алиса, не прячь от нас планшет. Ты не совершаешь преступление. И мы не против твоей дружбы с этим драконоидом. Он… достойный. И не претендует на тебя как на женщину. А это крайне важно.

– Нас это устраивает, – договорил ровным тоном Эйдан.

И тут уже подвисла я.

Они же несерьёзно? Это в рамках роли? На самом деле им должно быть всё равно, какие мужчины меня окружают и каковы их намерения.

Меня это смущало, беспокоило и нервировало. И… я загоняла себя в угол собственными непоследовательными мыслями.

Но ведь в наших апартаментах нет прослушки. Как мне объяснили вианы Ректоры. Так что я собралась прояснить:

– Вы же не всерьёз…

– Почему это? – пригвоздил меня взглядом к месту Эйдан, золотые глаза смотрели мне в лицо очень внимательно и глубоко.

– Ты наша, – ласково прорычал Тэрон, резко приближая ко мне лицо, я не дёрнулась, – студентка…

– Ваша, – шепнула я, осторожно кивая в ответ.

Всё так. Я же их студентка. Тэрон ведь сейчас об этом, правда же?..

– Тогда перейдём к учебному процессу, Алиса, – горячо шепнул Эйдан мне на ухо, – ты уже демонстрировала нам однажды расширенный вариант чистики пси-поля. С совмещением поверхностей тел… помимо ладоней.

– Твоя техника была хороша, – хмыкнул Тэрон, – ты зачистила гамма волны класса ультра…

Что?

Тэрон и Эйдан и впрямь выдавали мне комментарии о той памятной чистке. Просто опуская тот факт, что мы тогда случайно занялись очень горячим и первым в моей жизни сексом!! Реально делали экспертное заключение о ходе моей работы! Запомнили такие детали. И были правы до последнего слова своего профессионального резюме!

– …И над захватом основания чёрной воронки гамма-волны надо поработать, – договорил Эйдан, – если ещё раз интуитивно схватишься в этом секторе, можешь лишиться сил и тебя выбьет из нашего пси. Так что… сейчас ты это повторишь. Но медленно. И так как написано в параграфе.

– Постарайся в этот раз без самодеятельности, Алиса, – серьёзно посмотрел на меня Тэрон, откладывая свой планшет на низкий столик, – хотя… твоя самодеятельность… абсолютно великолепна.

Моей самодеятельности?.. О-о-о, вот как он это назвал.

И я почувствовала, как мои щёки безжалостно затопил жар смущения.

***

Время летело. Нео-бал приближался.

Я училась на дому. Хотя бы один из женихов всегда был рядом. А виана Пушинка и члены комиссии расположились в служебных квартирах при академии в этом же здании но на другом этаже.

А я проводила с Ректорами очень много времени.

Учёба, опросы, практики… ужины...

С каждым “случайным” прикосновением, с каждой учебной пси-чисткой, с каждым коротким, почти дружеским, поцелуем Тэрона или Эйдана, я привыкала всё сильнее. И от меня уже требовалось сверхусилие, чтобы напоминать себе, что это всё игра.

А ещё Ректоры заказали мне платье для нео-бала. И сейчас его для меня шили на заказ.

Мы с Тэроном как раз сидели на диванчике в гостиной, вдвоём. Эйдан уехал по делам. И Тэрон решил развлечь меня, показав на своём планшете доработанный эскиз моего будущего бального платья. И... у меня занялось дыхание! Бордовое шиарийское кружево. Бриллиантовая крошка. Безупречный силуэт. Прямо "золотое сечение"! Я в шоке рассматривала это произведение искусства (отнести его в категорию “одежда” я не могла даже мысленно).

Пока я пялилась в планшет Тэрона, на автомате протянула к экрану пальцы. Хотела приблизить великолепный материал, растянув картинку на сенсорном экране, но случайно нажала на соседнюю иконку.

Развернулся сухой служебный текст.

– Ой, прости…

Я спешно отвела взгляд. А планшет погас очень быстро. Но несколько слов я зацепила вниманием.

“.... Обвиняемый: Май Кархар Хендрик

Раса: атлантианец. Титул: нет. Звание: нет. Герой Союза: нет.

….Неявка “по болезни”.... зафиксированы… тяжкие телесные повреждения… Тупая сочетанная травма тела…. Перенос заседания по уважительной причине". Дата. Подпись. Какая-то голограмма. Остальное не успела разобрать.

– Ничего страшного Алиса, – мурлыкнул Тэрон мне на ухо, – сведения государственной важности не хранятся на рабочем столе планшета. А это… пожалуй, справедливо, что ты это увидела.

Та сцена в аудитории. Бессмысленные глаза однокурсников шиарийцев, в которых не было ничего разумного. Ужас, который пророс мне под кожу… Я никогда этого не забуду.