Скандальный магазинчик брошенки, или Развод с драконом

Глава 1

Узкая девичья ладонь скользнула по напряжённому торсу Талинра, и лорд Драконар ощутил, как вновь заводится. Обнажённая Мирельда радовала глаз, изящно изгибаясь в его постели, а ещё грела мужское самолюбие, потому что подарила свою невинность, зная, что он женат.

«Но это ненадолго», – улыбнулся Талинр, подминая под себя красавицу.

Как вдруг дверь в спальню приоткрылась, и на пороге замаячила шатающаяся от слабости фигурка жены.

– Уйди, не порти удовольствие, – рыкнул на неё лорд, но женщина не послушалась. – Впрочем, если хочешь, можешь смотреть.

Лорд Драконар с дьявольской улыбкой поцеловал любовницу, но Мирельда увернулась и недовольно покосилась на бледную женщину, что, вцепившись в косяк, пристально наблюдала за ними. Надула пухлые от поцелуев губки и проворчала:

– Ты уверен, что твоя жена морит себя голодом? Выглядит слишком бодро для той, которая не ела несколько дней.

– Не волнуйся, – Талинр грубо смял бедро любовницы. – Серебрена мне до смерти надоела! Даже обман не поможет ей избежать развода.

– Эй! – Мирельда приподнялась и повысила голос. – Слышала? Хватит устраивать истерики. Подпиши добровольное согласие и убирайся прочь из нашего замка!

Лорд, с удовольствием окинув взглядом прелести юной драконицы, поморщился при виде жены. Когда-то она так же радовала его взгляд юным упругим телом, но время не пощадило Серебрену.

Впрочем, лорд перестал посещать спальню жены задолго до этого. Если поначалу её скромность и невинность забавляли его, то вскоре однообразие в поведении драконицы, воспитанной в строгости, порядком наскучило.

Талинр никогда не испытывал недостатка в женщинах, и многие гостьи, что оставались на ночь в замке Драконаров, оказывались в его постели. Серебрена сначала плакала, но потом смирилась с ролью ненужной жены.

Такая жизнь Талинра полностью устраивала, но однажды он встретил Мирельду и впервые задумался о разводе. Невинность девушки невероятным образом сочеталась с распущенностью, и мужчину это сильно впечатлило.

Рядом с ней он ощущал себя вновь юным, краски жизни заиграли по-новому, а угасшие чувства всколыхнулись таким ярким пламенем, что лорд Драконар решил отказаться от поддержки рода Фениксель, ради которой женился на Серебрене, чтобы обрести счастье с юной прелестницей.

Несмотря на это, Талинру нравилось видеть, с каким отчаянием цеплялась за него законная супруга.

– Подойди, – приказал лорд.

Серебрена безропотно выполняла всё, что он говорил. Но подписывать добровольный отказ от права называться женой лорда Драконара не стала. Возможно, мужчине хотелось сломить эту её крохотную последнюю волю? В остальном жена оставалась такой же покорной, как и раньше. Подошла она и сейчас.

– Какая же она блёклая, – гадливо скривилась Мирельда и кинула в Серебрену что-то из белья, которое лорд недавно с неё снимал. – Кожа бледная, волосы седые, глаза тусклые. Больше похожа на служанку. Эй, ты, подай мне бокал!

Серебрена не двигалась, глядя на лорда, и тот властно кивнул:

– Ты слышала, что сказала моя будущая жена. Исполняй.

Талинру было интересно, как низко может опуститься некогда гордая леди Фениксель, чтобы не подписывать договор.

«Может, оставить Серебрену в роли служанки?»

Эта мысль ему понравилась, ведь Мирельда тоже когда-нибудь надоест. Но, полюбовавшись идеально плоским животиком любовницы, всё же подавил желание оставить всё, как есть.

«Будущий наследник должен родиться в браке».

Кроткая жена повернулась и, отыскав взглядом столик, на котором стоял кувшин, ваза с фруктами и два бокала, направилась к нему. Так же послушно принесла то, что просила юная красавица, и опрокинула кроваво-алое содержимое бокала на очередную игрушку мужа.

– Что ты делаешь, тварь?! – мгновенно взъярилась Мирельда.

Выхватив бокал из рук жены, замахнулась, чтобы ударить леди Драконар, но Серебрена неожиданно отвесила любовнице мужа хлёсткую пощёчину, и девушка застыла в шоке, прижав ладонь к покрасневшей щеке.

Талинр в удивлении приподнял левую бровь – это что-то новое. А Серебрена вынула из кармана свиток и бросила на обагренную алыми потёками кровать.

– Договор, – шатаясь от слабости, прохрипела женщина. – Я подписала его.

И, осторожно развернувшись, пошагала прочь.

Глава 2

– Вот ты мне скажи, Траяновна, – пристал мой шестой бывший муж, некогда заслуженный деятель науки, а ныне пенсионер и неутомимый мозгоклюй, – чем я тебе не гож, а? И пенсия у меня в пять раз выше, и девки до сих пор заглядываются… Во, смотри!

Кивнул на одну из миловидных официанток, что обслуживали наши столики, которые мы поставили по доброй русской традиции – буквой «П». И одна из девушек действительно внимательно наблюдала за нами.

– Смотрит, чтобы ты челюсть свою в пунш не уронил! – иронично усмехнулась я.

– Злая ты, Фаня! – буркнул некогда высокий и видный, а теперь сморщенный и седой академик Булатов. – Я к тебе можно сказать со всей душой, а ты про челюсть.

– Скажи спасибо, что «про», а не «в» челюсть, – развеселилась я, – как тогда!

– Всё понимаю, заслужил, – он машинально потёр гладко выбритую щёку. – Но стулом-то зачем? И вообще! Кто старое помянет, тому глаз вон…

– Тебя за язык никто не тянул, – хищно прищурилась я. – Пусть мне стукнуло девяносто, но стул всё ещё поднять могу!

– Хочешь загнать в гроб единственного выжившего из своих бывших мужей? – он раздражённо всплеснул руками.

– Говоришь так, будто это я их в могилу свела, – саркастически фыркнула я.

– А кто? – он округлил глаза. – Не я же! Тебе попробуй алименты задержи, сразу по душу являешься, как Смерть с косой. Холодная и неотвратимая!

– Зато не мешала тебе с практикантками развлекаться, – язвительно парировала я. – Свободен и волен лететь на все четыре стороны, а я Сашку растила. Как это называют щас? А! Ченч!

– Могла бы простить мне ту измену, – обиженно проворчал бывший. – Все так живут. Но ты гордая… И при этом продаёшь всякую вульгарщину!

– Саш! – я подняла руку, привлекая внимание дочери. – Твой отец снова начал нести бред. Неси смирительную рубашку!

Моя младшая дочурка – очаровательная пухляшка, за которой до сих пор увиваются мужчины, но из-за отца-предателя она так и не вышла замуж. Зато помогала мне с работой, а десять лет назад, когда мне стало тяжело ездить в магазинчик, и вовсе приняла на себя наш небольшой бизнес.

– Уже несу! – заулыбалась Сашенька, разворачивая ярко-алый пеньюар с атласными лентами, – наш хит продаж. – Как его упаковать, мам?

– Что мать, что дочь, – проворчал Буланов, но всё же поспешил спастись бегством.

– Ой, у меня такой же! – заметив пеньюар, восхитилась жена моего старшего сына. – Уже пять лет, а всё как новый! Ваше бельё, Ефанда Траяновна, можно носить столетиями!

– Я рада, что твой оптимизм непотопляем, Вера, – тихо рассмеялась я. – Впрочем, не обладай ты им, не вышла бы за Лёшку. Кстати, где этот пропаданец?

– Почему сразу пропаданец? – сын подошёл ко мне и, наклонившись, поцеловал в щёку. Протянул коробочку. – Я за подарком ходил. Открой!

Внутри обнаружилась кнопка. Я с живым интересом глянула на Алексея:

– Кого взрывать будем?

– Мам, – он на миг закатил глаза. – Вечно ты со своими шуточками! Это сюрприз, который ты никогда не забудешь. Жми!

Я медленно обвела детей, склонившихся надо мной, внимательным взглядом. Хотела запомнить их такими. У кого-то седина, морщины… Особенно у старшего. Алексей был весь в отца, раньше мог взять и укатить, не сказав семье ни слова. И как его Вера терпела все эти годы? Ума не приложу.

Второй муж оставил мне долги, а нашей дочери красоту, и она сделала карьеру модели, в молодости рекламируя бельё нашего магазинчика, а потом укатила в Париж. Приехала на мой юбилей, и я так рада увидеть её ещё раз.

Как и остальных своих детей, ведь этот день – мой последний в этом мире. Я поняла это, едва открыв утром глаза. Сердцем ощутила, что пришло время прощаться. И ни о чём не жалела, потому что прожила прекрасную и насыщенную жизнь, в которой огромное место занимало любимое дело.

Нажав на кнопку, я вздрогнула от грохота салюта. Гости вскакивали с мест и прилипали к окнам. Было красиво…

Наверное.

Коробочка выпала из рук, и у меня отяжелели веки. Казалось, я не умерла, а лишь задремала на миг. А в следующий неожиданно услышала звук надрывных рыданий:

– Леди! Леди Драконар!

Глава 3

Кто-то кричал, как резаный, а от стука разрывалась голова. Можно было предположить, что мне забивают крышку гроба и рыдают над могилой, но эту версию я поставила под сомнение, услышав снова:

– Леди Серебрена! Умоляю, не умирайте!

Проворчала не своим голосом:

– Будто это от меня зависит.

И попыталась приподняться с пола. Я упала? Стоило встать на ноги, как в голове будто что-то взорвалось, и от разноцветных вспышек, замельчешивших перед внутренним взором, резко закружилась голова:

– Ох, что же это?

Может, в меня салют старшенького угодил?

Так плохо мне даже в девяностые не было, когда в магазинчик ввалились бритые мужчины в красных пиджаках и вынесли всё, включая манекены и швейные машинки из подсобки. Делать было нечего, и я пошла работать в школу учителем труда, чтобы прокормить своих шестерых детей.

– Будто несколько дней не ела.

Вспомнила, что тогда и встретила своего последнего мужа. Он был одним из бандитов. Ухаживал красиво, с размахом, но пока легальным бизнесом не занялся, все его розы летели в мусор. Умолял родить ему ребёнка, но у меня уже началась менопауза. В итоге сделал ребёнка на стороне, но развестись с ним я не успела. Оказалось, втайне от меня муж вернулся к старым дружкам и закончил свои дни в одной из потасовок…

Внезапно мои воспоминания начали размываться, будто кто-то совместил красное кружево и синюю тюль. Чужие мысли и образы были холодными, как последние дни перед подключением отопления.

– Вот так и сходят с ума, – пробормотала, ощупывая своё лицо.

Оно было… не моим! Другие черты, волосы длинные, украшения изящные. А платье такое тяжёлое, будто в него зашили куски свинца.

– Леди! – продолжали надрываться снаружи. – Леди Драконар!

Из чужих воспоминаний, нахлынувших на меня, я уже знала, что это голос Пелли, доброй и работящей женщины, которая пришла в дом Драконаров служанкой, а теперь выросла до камеристки. Ещё она была верной (и единственной) подругой леди, чьи мысли сейчас вертелись в моей голове.

«Не моей, – поправила себя. – Это её голова».

Но где сама леди и почему я оказалась в её теле, было непонятно.

– Молю, отоприте! – рыдала Пелли.

– Сейчас, – я с трудом отодрала себя от жёсткой лавки и, держась за стенку, приблизилась к двери. Борясь с головокружением, отворила засов. – Не кричи, Пелли. Голова болит.

– Простите, леди, – шепнула она и проскользнула внутрь. Схватила меня за плечи: – Как вы похудели! Так и умереть недолго. Может, покушаете? Хотя бы чуточку?

– Только если совсем немного, – кивнула я, помня, как вредно объедаться после вынужденной голодовки. – Ещё нужно попить воды.

– Как же я рада, что вы передумали! Так боялась, что умрёте от голода!

Она хлопотала вокруг, подавая мне то воду, то куски лепёшки, по вкусу напоминающую рисовую, а я размышляла о том, что узнала о жизни леди Драконар. Муж десятки раз изменял ей, а она упрямо держалась за того, кто не мог удержать на месте штаны.

– Вот же дурочка! – в сердцах выпалила я.

– Простите, леди, – повинилась камеристка.

– Эта… То есть я – дура. Где договор, который нужно подписать?

Женщина застыла, изумлённо глядя на меня:

– Что? – помотала головой. – Нельзя, леди! Лорд вышвырнет вас из дома, а род Фениксель не примет брошенку. Вам некуда идти…

– Как некуда? – я прищурилась, выцепив из круговерти чужих воспоминаний одну дельную мысль, и посмотрела в глаза камеристки – А магазинчик, оставленный тебе почившим дядюшкой?

– Так дядя же был портным, – она заметно занервничала. – А я не умею шить. Вы же знаете…

– Зато я умею.

Я решительно поднялась и осторожно вышла из помещения, похожего на сарай.

Понятия не имею, что там напутали в небесной канцелярии, но мне выпал шанс пожить ещё немного. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы леди Драконар, вернувшись в это тело, поняла, что не в муже-потаскуне счастье.

Глава 4

Оказалось, что леди Драконар действительно заперлась в сарае, дверь которого вынести вместе с засовом мог любой здоровый мужчина. Лорду бы даже не потребовалось утруждаться, одним щелчком бы открыл! Вот только муж Серебрены не беспокоился о жене, а приятно проводил время с очередной любовницей.

Подняться на третий этаж, где находилась господская спальня, в платье, которое весило не меньше десяти килограмм, оказалось не так-то просто, но я переставляла ноги из чистого упрямства, и с каждой ступенькой ко мне приходило очередное чужое воспоминание.

Раз.

Серебрена вошла в кухонное помещение, а её благоверный взбивал сливки с молоденькой поварихой, которую только сегодня самолично принял на работу. Леди Драконар тихо спросила, что они делают, а я бы изменнику взбиватель узлом завязала!

Два.

Леди ночью показалось, что кто-то воет, и она спустилась посмотреть, что происходит в комнате служанки. Думала, добрая девушка привела в дом четвероногого друга, а оказалось, что она сама стояла на четвереньках.

Серебрена попросила быть тише, а я бы собаке женского пола шипастый ошейник потуже затянула, шипами внутрь!

Три…

Стоит ли говорить, что с каждой ступенькой моё раздражение росло? Этот лорд Драконар заслужил гореть в аду! Сколько раз он унижал свою безропотную супругу? А Серебрена тоже хороша! Как можно любить того, кто об тебя ноги вытирает?

Когда ступеньки закончились, я была готова окучить Талинра тяпкой! Выкорчевать его любилку с корнем! Но, выплеснув в лицо очередной подстилки лорда Драконара багровое вино, отрезвела от гнева:

«Какая мне разница? Это чужой мужчина и чужая жизнь».

Верно, ведь у меня была своя, подаренная свыше. И я не намерена тратить и минуты, ведь неизвестно, сколько времени ещё осталось. Швырнув договор, развернулась и направилась прочь.

У двери в покои меня встретили две женщины в простых платья, чепчиках и белоснежных передниках. Память Серебрены подсказала, что одна из служанок была какой-то там по счёту любовницей Талинра, поэтому ей до сих пор платили больше, чем второй.

– Леди Драконар, вам стоит удалиться к себе, – властно заявила она.

– Тебя не спросила, что мне делать! – огрызнулась я, и лицо девушки удивлённо вытянулось. Я кивнула второй: – Собери мои вещи и вызови наёмный экипаж.

– Хотите погостить в доме батюшки? – саркастично отозвалась та, что постарше. – Вы приняли правильное решение, леди.

Да Серебрену в этом доме совсем ни во что не ставили!

– Зачем ты всё это мне говоришь? – осадила её.

– А… – она моргнула и закрыла рот, так и не придумав достойный ответ.

Зато очухалась первая.

– Затем, чтобы донести до вашего понимания, – злорадно протянула она, – как сильно ваше присутствие огорчает и лорда, и леди Мирельду. А ей нельзя волноваться!

– Трогательная забота бывшей любовницы моего мужа об очередной его подстилке, – зло прищурилась я. – Когда ублажала лорда, так же много болтала? Талинр поэтому тебя бросил? Или стала слишком старая для него?

– Я намного моложе вас! – возмущённо вскрикнула она. – Это вы слишком старая!

И я проделала с ней тот же трюк, что с любовницей, рыдания которой слабо доносились из-за прикрытой двери. Получив пощёчину, девушка попятилась, испуганно глядя на меня, а я перевела взгляд на вторую:

– Этого достаточно, чтобы вы вспомнили о своих обязанностях? Или придётся обрезать вам волосы за оскорбление леди из аристократического рода?

Обе побелели и шустро разбежались, поскольку женщина с короткими волосами считалась падшей. Одна из служанок кинулась вниз по лестнице, должно быть, вызывать экипаж. А вторая, приподняв подол, помчалась по коридору, в сторону комнаты леди Серебрены.

Держась за стенку, я медленно побрела туда же и раздражённо пробормотала:

– Вот зачем эта дурочка морила себя голодом? Неужели думала, что муж одумается, если она усохнет? Достучаться до него получилось бы только с помощью лопаты! Совершенно безнадёжный тип.

Собственное бессилие раздражало, мне хотелось быстрее собрать немногочисленные вещи леди Драконар и отправиться за Пелли в наш новый дом. Камеристку я послала туда сразу же, чтобы женщина подготовила комнаты для проживания, ведь после смерти её дядюшки прошло уже полгода, и всё это время здание пустовало.

– Всё готово, леди, – служанка поставила передо мной два саквояжа и шляпную коробку.

– Мда, не густо, – огорчилась я, но тут меня посетило одно воспоминание Серебрены. Я незаметно подхватила со столика «маникюрные» ножницы, величиной с портновские, и с подозрением покосилась на служанку: – А где шкатулка с драгоценностями?

Девушка театрально округлила глаза:

– Не видела никакой шкатулки!

Вот только леди Драконар не раз заставала служанку за тем, что та рылась в её вещах. Серебрена боялась пожаловаться мужу, поскольку тот до сих пор благоволил этой девушке и отмахивался от любых обвинений в её адрес.

Я не стала спорить, а, шагнув к служанке, схватила за волосы, другой рукой поднесла ножницы.

– Не надо, леди! – в ужасе заорала она, хотя легко могла бы вырваться, ведь я была слаба. – Умоляю, не делайте этого!

Отпустив, я пошатнулась и глянула на девицу исподлобья:

– Немедленно верни всё, что украла, или я тебе не только волосы, но и уши отрежу!

Пусть драгоценностей у леди Драконар немного, но сейчас каждая серёжка была на счету, ведь мне предстояло открыть своё дело в странном мире, похожем на историческое кино, находясь в чужом, невероятно слабом теле.

Глава 5

Когда забралась в экипаж, едва не потеряла сознание от усталости. Казалось, что женщине, в тело которой я попала, не под сорок, а под сто лет! Впрочем, даже я в свои девяносто чувствовала себя лучше…

«Ладно, слегка преувеличила!»

Хуже чувствовала, зато питалась хорошо. По чуть-чуть, но вкусно и разнообразно, чтобы каждый кусочек радость приносил.

«Особенно за семейным столом, когда каждый из домочадцев пытается переорать другого, чтобы рассказать, как прошёл день».

А леди Драконар отказывалась от самого простого удовольствия в жизни, хотя и так была лишена всех остальных. Её не любил муж, унижали слуги, не родилось детей… Даже дела, которым она горела, и то не было:

«Вот этого мне никогда не понять! Даже сейчас я скучаю по своему магазинчику».

Я была счастлива в своей жизни, даже когда за гроши шила с детьми в школе фартуки. А всё, что подкидывала мне чужая память, было унылым существованием, наполненным лишь отчаянной надеждой, что однажды Талинр оценит её преданность и беззаветную любовь.