Развод. Без тебя будет лучше..

— У меня роман с твоим мужем, — заявляет подруга.

— Вот это у тебя шуточки, Ира.

— Я не шучу, — улыбается натянуто. — Миша просил пока не говорить о нас, сам хотел тебе сообщить. Но…

— Но?!

В горле пересыхает. Не могу в это поверить!

— Но мы же подруги, а у подруг не бывает секретов, правда?

***

Наши отношения с мужем охладели.

Пока я боролась с тяжелой болезнью, он… завел роман с моей лучшей подругой и решил развестись…

Развод. Без тебя будет лучше...

Глава 1

Милана

— У меня роман с твоим мужем, — заявляет подруга.

Она сказала это в перерыве между салатом и десертом.

Слова Иры повисли в воздухе. Подруга смотрит на меня напряженным взглядом. Официант ставит передо мной десерт и чашечку латте на кокосовом молоке.

Всего на миг мое сердце замерло, но сейчас снова забилось ускоренно: жизнь продолжается, а подруга… просто пошутила.

Она в нашей компании всегда отвечает за веселое сопровождение и организацию досуга. Наверное, и сейчас пошутила.

— Вот это у тебя шуточки, Ира!

— Я не шучу, — улыбается натянуто, цокает ноготками по столу. — Миша просил пока не говорить о нас, сам хотел тебе сообщить. Но…

Меня буквально скручивает болью от того, с какой нежностью и придыханием она произносит имя моего мужа: Миша. При этом ее щечки немного розовеют, будто она вспомнила нечто приятное и в то же время очень интимное. То, о чем не расскажешь подруге.

Подруга ли она мне до сих пор?!

— Но?!

В горле пересыхает. Не могу в это поверить!

Пусть это будет шутка… Да, слишком жестокая шутка! Но… все-таки просто шутка!

— Но мы же подруги, а у подруг не бывает секретов, правда? — улыбается приторно.

Ира поднимает свою чашку кофе и отпивает:

— Будешь пробовать десерт? Выглядит изумительно!

Буду ли я десерт?!

Это новый вид особо изощренного издевательства — спросить, буду ли я десерт после такого заявления!

— Ты спишь с моим мужем?! — переспрашиваю я.

Будто до меня не дошло с первого раза.

— Мила, — вздыхает она. — А что ты хотела? Ты… зарылась по уши в свои женские болячки, на мужа совсем не обращаешь внимания. Твой Миша — мужчина здоровый и активный, в постели у него запросы ого-го какие. В этом плане у мужчин все просто: один раз не дала, второй раз не дала. На третий раз он тебя ждать не станет и будет искать секс на стороне…

В груди разрастается огромная черная дыра! Дышать нечем.

Зарылась по уши в женские болячки?!

У меня диагностировали опухоль, удалили один яичник.

Я тяжело переживала эти моменты, о близости речи не было.

Значит, пока я боролась с кошмарной болезнью, муж завел интрижку с моей лучшей подругой.

— Милана, жизнь на этом не заканчивается, — немного хмурится подруга. — Я не хотела делать тебе больно, решила поговорить откровенно. Не смотри на меня так! Я тебе не враг… Послушай, — наклоняется вперед. — Неужели было бы лучше, если бы Миша тянул до последнего и поставил тебя перед фактом о разводе и разделе имущества?

Этот голос, полный сочувствующих интонаций, жар ее дыхания…

— Тварь… — сиплю и резко цепляюсь в ее волосы пальцами.

Потянув за волосы, толкаю подругу вниз лицом!

Прямиком в шоколадный тортик, с вишенкой, который она себе заказала.

Женские разборки — это всегда некрасиво, ужасно, отвратительно… Но я вымазала наглую физиономию подруги в торте и вылила сверху горячий кофе!

Потом долго сижу в дамской комнате, пытаясь совладать с эмоциями. Дыхание никак не выравнивается.

Неожиданно громко звучит трель телефона и, словно пощечина на экране, высвечивается:

Любимый.

Я отвечаю и внутри меня все еще теплится крохотная искра надежды, которая гаснет после слов мужа:

— Мила, твою мать… Ты что устроила?! — вздыхает он раздраженно.

— Ты изменяешь мне с Иркой?! С моей лучшей подругой?!

— Не изменяю, Мил.

Пауза.

Меня снова подбрасывает вверх безумной надеждой, а потом изо всех сил прикладывает больно о землю:

— Между нами все кончено, Мил. Мы давно живем, как соседи. Разве я могу изменить той, с которой все кончено?

Друзья, рада видеть вас в своей новой истории.

— У меня роман с твоим мужем, — заявляет подруга.

— Вот это у тебя шуточки, Ира.

— Я не шучу, — улыбается натянуто. — Миша просил пока не говорить о нас, сам хотел тебе сообщить. Но…

— Но?!

В горле пересыхает. Не могу в это поверить!

— Но мы же подруги, а у подруг не бывает секретов, правда?

***

Наши отношения с мужем охладели.

Пока я боролась с тяжелой болезнью, он… завел роман с моей лучшей подругой и решил развестись…

Глава 2

Милана

— Мама, смотри, что у меня есть… — радостно произносит дочурка. — Красиво?

Пятилетняя дочь обнимает меня за шею и показывает сердечко, вырезанное из бумаги, а на нем написано Ми-Ми.

Буква И вывернута наоборот.

— Видишь, это значит… Милана и Михаил. Ты и папа… Красиво?

Дочке недавно поставили букву «р», но все еще иногда проскальзывает безумно милое грассирование.

— Спасибо, Настюш… — беру сердечко в руки. — Очень… Очень… Красиво! — говорю со слезами и плачу.

— Обалденно красиво! — подтверждает дочка. — Ты от счастья плачешь, да? А папа тоже от счастья заплачет? Вот бы да! — говорит он.

Ми-Ми.

Больше нет никаких нас и не будет!

У нас двое детей… Две красавицы-дочки. Старшей — пятнадцать, младшей — пять.

О чем думал Миша, заведя интрижку с Иркой?

Причем, непросто разовый перепих! Ведь если бы это произошло один раз, случайно, по ошибке, неужели они вели бы разговоры о нашем с Мишей разводе?

Как это подло, низко!

Стучит входная дверь.

— Папа-папа!

Схватив свою поделку, Настя бежит навстречу к нему.

— Моя красавица, ух! Да ты подросла!

— Ты колючий сегодня, — хихикает дочурка.

Они воркуют между собой в коридоре, а мое сердце разбивается снова и снова.

Я будто наяву вижу, как Миша целует дочку и колет щетиной, а она уворачивается и морщит свой носик.

Внезапно в голове проносится маленькая деталь — свежая красноватая ссадина на шее Ирки.

От колкой щетины мужа?

— Смотри, папа.

— Вот это да!

— Обалденно?

— Обалденно! — подтверждает муж так искренне, что меня едва не выворачивает наизнанку.

Как же хорошо он притворяется, лжец!

Не выдержав, я выхожу навстречу и вижу, как он любуется творением рук нашей дочери.

Ми-Ми.

Но ему же плевать, лжецу…

Наверное, уже мечтает, что рядом будет стоять другое имя!

— Ужинала?

— Да.

— Тогда беги в зал, смотреть мультики.

Дочка радостно взвизгивает, когда Миша достает пульт с верхней полки вешалки и вручает его дочурке. Мультики я стараюсь включать ей не больше, чем советовал врач. У дочери с рождения зрение оставляет желать лучшего.

Понимаю, что муж использовал мультики, как хитрый, отвлекающий маневр.

Дочка убежала, оставив в руках отца бумажное сердце.

— Не стесняйся, порви, — предлагаю мужу.

— Дочка старалась.

— Как только тебя не стошнило изображать радость, что там написаны наши имена.

Муж вздыхает, смотрит на меня недовольно:

— Ясно. Мирного разговора не выйдет.

Я разворачиваюсь и ухожу на кухню, допить свой чай.

Муж идет следом и моет руки в раковине. Каждый шорох с его стороны раздражает меня неимоверно.

Так же, как его действия: он стряхивает пальцы, забрызгав кафель.

Потом шумно отодвигает стул, садится:

— Поужинать хотя бы дашь?

— Кастрюлю на голову надену. Сойдет за ужин?

— Не хватило подвигов на сегодня? — интересуется он, выгнув бровь. — Или решила заделаться бойцом без правил?

— Надеюсь, ты Ирку-дырку утешил, как следует.

Яда моего голоса хватило бы, чтобы отравить сотни людей. Но весь мой яд сейчас направлен на мужа, а ему хоть бы хны.

Он невозмутим.

— Я не буду говорить с тобой в таком тоне. Сходи в душ, остынь, потом вернись и попробуй начать сначала, — требует он.

— Как скоро ты собирался мне сказать, что имеешь в любовницах мою подругу?

— Скажи… — складывает руки под грудью. — Тебя больше возмутил сам факт, что у меня есть секс с другой женщиной? Или то, что этой счастливицей оказалась твоя подруга?

— Вот это у тебя самомнение, как у царя всех козлов. Осчастливил! Надо же… — хлопаю. — Памятник твоему члену поставить?

— Не стоит. Довольно того, что ты будешь о нем часто вспоминать.

— С отвращением.

— Да брось, — хмыкает. — Тебе нравилось быть подо мной.

— Циничная сволочь. Урод. Мерзавец! Ты хотел бросить мне в лицо новость о разводе и разделе имущества? Скотина!

Он вздыхает:

— Ира все-таки поторопилась. Я просил ее подождать… — пожимает плечами. — Она хотела сообщить еще до твоей операции.

Это был бы идеальный момент, чтобы убить меня наверняка: сообщить об интрижке с мужем перед операцией, когда я была сама не своя от страха!

Я боялась.

Боялась умереть.

Боялась, что операция не поможет, и рак распространится дальше…

До секса ли мне было в такие моменты? Нет!

— По-твоему я должна тебе за это в ноги упасть?

Муж скрипит зубами:

— Всего лишь говорю, что я не хотел спешить и выжидал подходящего момента.

— Я тебя расстрою: нет удачного момента, чтобы сообщить о предательстве!

— Давай будем разумными, Мил. Обсудим наш развод. Я не хочу жить в обмане и решил, как честный мужчина, разойтись.

Друзья, жду ваших мнений. Буду рада обсудить новых героев и их ситуацию.

Глава 3

Милана

— Как честный мужчина?

У меня просто нет слов. Я дрожу от эмоций!

— Честный мужчина не стал бы совать свои причиндалы в вагину моей лучшей подруги.

— Если тебя интересуют детали, поначалу это был рот.

— Ах ты…

Перед глазами темнеет, воронка боли внутри ширится, ползет во все стороны и вот-вот поглотит меня целиком.

— Да, рот, — муж гладит свой подбородок и скользит по мне насмешливым взглядом. — Ты же у нас не любительница стоять на коленях перед своим мужчиной, всегда делала это через не хочу…

— Так, хватит, — стучу ладонью по столу. — Я не стану это обсуждать. Сохрани хотя бы каплю мужественности в моих глазах и не падай еще ниже. Хочешь обсудить развод? Давай по фактам! — сиплю, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь конкретном.

На бытовухе какой-нибудь, на реальных вещах, которые можно потрогать, передвинуть и решить… Что бы то ни случилось, все можно решить — починить или выкинуть и купить новое.

За время болезни я поняла одну очень важную вещь, поняла всем своим существом. Такие вещи понимаешь только когда жизни угрожает опасность.

Все, что можно решить деньгами, все можно исправить.

Но есть вещи, которые не покупаются и совсем от тебя не зависят. Исход болезни, чувства, привязанности сердца.

Разве мое сердце семнадцать лет назад спрашивало у меня разрешения влюбиться в этого подлеца, когда он впервые взял меня за руку и сказал, что у меня красивые глаза? Нет, не спрашивало. Просто сердце застучало быстрее и ноги стали ватными… А когда он меня поцеловал…

Нет, хватит. Хватит, прошу собственную память.

Корчусь где-то внутри себя, сердце продолжает ныть, засыпая подробностями, которые я не хочу вспоминать.

Отхожу к раковине и включаю воду, сунув под ледяной поток пальцы. Кафель забрызгала, замечаю отрешенно.

Когда мы делали ремонт, выбрали стильную кухню, оформленную в стильном черно-белом с золотом. Рабочий фартук как раз черный, самый непрактичный, на нем видна любая пылинка, отпечаток пальца и высохшие капли воды.

Автоматически хочется взять полотенце и протереть кафель, чтобы следов не осталось. Но потом я заставляю себя опустить пальцы и стиснуть ими раковину…

Кажется, вовремя.

Потому что муж заявляет:

— Факты таковы, что эту квартиру нам дарили мои родители. Я планирую, что мы с Ирой останемся жить здесь.

В голове проносятся слова подруги и ее восторг: она обожала нашу квартиру, не переставая, нахваливала и удобное расположение, и безумно красивый вид на лес и речку: закат здесь просто бомбический!

Сердце отравлено, вера подорвана.

Выходит, Ира давно это планировала? Вынашивала идею, приходила ко мне в гости, пила чай на балконе..

Она держала меня за руку, утешала, что все наладится и рак отступит, а сама… Сама в это время воображала себя хозяйкой всего того, что есть у меня.

Не сука ли она после этого?!

Самая последняя, брехливая, помойная… гадина.

Как больно: вот это я пригрела змею на груди! Предательница! А муж… Чем он лучше?!

Пока я каждый день замирала в страхе, что не справлюсь с раком, что мне либо вырежут все, либо разведут руками и дадут понять, что мои дни сочтены, он имел в рот мою подругу. И не только в рот…

Но вот этот цинизм, с которым он произносит слова.

Ядовитые акценты, мол, ты не любительница стоять перед мужем на коленями.

Да, не любительница… У меня сильный рвотный рефлекс, и это не удалось исправить годами старательных усилий. Тем более, во время болезни, когда секс стал под запретом, а мужика ломает: дай-дай-дай… Че ты морозишься, а? Я же мужик…

И я иногда через себя переступала, испытывала острое нежелание, отторжение… Мне казалось чудовищным, что в такие моменты Миша может думать о сексе и желать его. Он меня раздражал, да, я через силу это делала, и не обязана была объясняться, почему мне так не хотелось этого делать.

Мне казалось, и так понятно: мне не до секса, черт побери.

Казалось, я медленно умираю, а он не хотел меня понимать со своим сексуальным аппетитом. Тогда мне казалось, только подруга меня поддерживала.

И когда я с ней, дура, по-бабски делилась подробностями, такими, в том числе, она осуждающе покачивала головой и стискивала мою руку крепче со словами:

— Козел озабоченный! Надо же… Совсем не может войти в твое положение? У тебя, наверное, все женское на этом фоне просто уходит на второй план. Таблетки сбивают гормональный фон, и простой смазкой здесь не обойтись. Наверняка ты и женщиной себя совсем не ощущаешь… Я бы на твоем месте и не прогибалась под его хотелки… Пусть проявит понимание. Знаешь, мужчинам нужно в лоб говорить. Вот возьми и расскажи все, как есть, может быть, даже ролик какой-нибудь показать, с подробностями, чтобы он сам увидел, какой ад ты проходишь, и что на самом деле в тебе творится!

И я, у которой мысли просто кипели, ведь принимала эти советы за те, которым стоит следовать. Подробно мужу объясняла, показывала. Он отводил взгляд, вздыхал, не хотел обсуждать.

Вот же я дура, трясла перед мужем своими листами с болячками, а подруга, науськивала меня, чтобы потом самой встать на колени и гостеприимно распахнуть рот перед моим мужем…

У нее-то никаких женских болячек, сбитого гормонального фона. И мужика… тоже нет…

Какая удача!

И какая я, блин, дура!

— У тебя на лице было написано, как тебе не хотелось меня не ублажать! — продолжает муж. — И ты сплевывала… — добавляет тихо, как приговор. — Ты всегда сплевываешь.

— Надеюсь, Ирка хорошо заглатывает.

— Да, — темнеют глаза мужа. — Ты так никогда не заглатывала. И она не сплевывает.

— Наверное, еще потом говорит, какой ты вкусный… — усмехаюсь я.

— Да. Говорит. И просит игриво покормить ее снова… — сжимает кулаки муж. — Я мужик!

— Не кричи, боже. Еще не хватало нашей дочери узнать, что такое минет!

— Что такое миньет? — в тот же миг звучит звонкий детский голосок, и из-за угла выглядывают любопытные глазенки. — Это почти как миньон?

Холодею.

Муж тоже выглядит сконфуженным.

Мы начали ссориться и перешли на повышенные тона. Миша помалкивает, а я лопочу какой-то бред в оправдание.

Надеюсь, завтра мне не станет звонить воспитательница из садика и не спросит строго, почему дочка всем рассказывает о… миньетах!

***

Ложусь спать с тяжелым сердцем.

Разговор с мужем оборвался на середине фразы, потом я переключилась на дочку, отправилась играть с ней, искупала.

Муж вышел покурить, потом за ним заехал друг и попросил помочь с какой-то деталью, у него гараж в соседнем микрорайоне.

Миша свинтил под благовидным предлогом. Наверное, так даже лучше для нас всех.

Старшую дочь взяли на две недели в гости родители мужа, младшая уже спит. Мужа нет, а я лежу в холодной кровати и никак не могу согреться.

Долго лежу без сна, а потом слышу, как муж возвращается, идет в ванную, а потом… Потом его шаги замирают возле спальни.

Войдет или нет?

Глава 4

Милана

Войдет или нет?

Шаги мужа удаляются в сторону кухни.

Кажется, не войдет. Что ж, так даже лучше!

Я ищу в памяти звоночки, подсказки, которые могли бы мне, слепой дурочке, указать раньше на то, что муж завел роман с подружкой.

Ищу и не нахожу прямых тому доказательств.

Я была в такой прострации и сосредоточенности только на себе из-за болезни, что и слона бы у себя под носом не заметила.

И все, что я могу сейчас — это вспоминать, как Ира время от времени заявляла: «Повезло же тебе с мужиком, Мил. Ох, повезло! Мне бы такого…»

Вот она его и захотела себе. И увела в момент, когда наш брак начал проходить серьезные испытания.

Пожалуй, первые наши трещины, до этого у нас все складывалось довольно легко, без глобальных сложностей.

И вот, первые трудности, с которыми мы не справились…

Расстегнул ширинку, когда мне было не до секса, и понеслась. Невероятно больно быть преданной в такой сложный момент. Разве я выбирала, заболеть мне или нет? Это испытание свалилось на меня неожиданно!

Разве я бросила бы мужа, если бы у него обнаружились проблемы? Помчалась бы искать другого? Нет…

Почему же он тогда с такой легкостью переступил через все наши совместные годы?!

***

Через несколько минут в спальне открывается дверь. Муж все-таки решил войти в спальню. От него пахнет влагой и свежестью и немного табаком, он был в душе, а потом на кухне, курил на балконе.

Миша ложится на кровать и привычным жестом подтаскивает меня к себе, опустив поперек талию тяжелую лапу.

Вот это номер.

Я брыкаюсь и сразу же бью его локтем в ответ.

— Мы давно живем просто как соседи. Так какого ты хрена просто соседку лапать пришел?!

Сердито сев на кровати, я включаю ночник и смотрю на мужа с гневом.

Не в силах скрыть боль, злость, разочарование.

Возможно, выгляжу в его глазах истеричкой, но я не могу оставаться спокойной и делать вид, что все в норме.

— Мы могли бы мирно разойтись, — говорит Миша.

— Ты уже обсудил с Ирой грядущую жизнь в нашей квартире. Ты готовился к разводу и разделу имущества. Какое, на хрен, мирно разойдемся?! — спрашиваю, закипая. — Зачем ты вообще приперся ночевать ко мне? Шуруй к Ирке, больше не нужно переступать через себя и ложиться в постель к бракованной жене!

— Я ни слова не сказал, что ты бракованная. Что ты мелешь?!

— Сказал. Не теми словами. Но сказал иначе… Я не буду спать с тобой в одной постели.

— Я никуда не уйду.

— Значит, уйду я.

Подхватив любимую подушку из гречневой лузги, выхожу спать в зал. Бросаю два пледа на диван, один стелю вниз, вторым укрываюсь.

В дверном проеме темнеет фигура мужа:

— Хватит истерить! — бросает мрачно. — Возвращайся в постель, и точка.

— Нет.

— Ты же знаешь, Настюшка прибежит под утро.

Да, прибежит, глотаю горькие, сухие слезы.

Настю было сложно отучить от совместного сна. Муж все время шутил, что дочка похитила его жену. Может быть, ему уже тогда не хватало секса? Уже тогда начал выгуливать похотливого дружка?!