Хрен поспоришь. И я сдаюсь:
— Амбал твой где?»
Холодильник пристраиваем в полупустом холле моего дома.
Почему моего?
«— Не жопься, Морозов, это во благо!» — сердито прошипела Лика на мое возмущение ее самоуправством.
— Я это… пойду, — Леонид сгребает с перил снег, оттирает ладони от ржавчины. — Анжелику Васильевну нельзя надолго одну оставлять… она же это… того.
Изображает руками живот, а я сдерживаю себя, чтобы не покрутить пальцем у виска и не обозначить, где конкретно «того» Станиславская.
Вместо этого киваю и пожимаю в ответ протянутую руку:
— Спасибо.
Через час возни с трофейным агрегатом, пылившимся у БабНюры в сарае и пережившим еще ледниковый период, признаю, что идея Станиславской была неплоха.
Вот только деталей все равно не хватает…
Запускаю пыльную пятерню в волосы и просматриваю ближайшие магазины электроники.
— Дём, можно? — тихо зовет меня Люба, и от ее голоса меня прошивает импульсом от затылка до крестца.
— Проходи.
Наблюдаю, как она снимает и вешает верхнюю одежду, и в сердце теплеет.
Все-таки пришла.
Я оставил ее в доме тетки — тихую и такую расстроенную.
И сейчас она в волнении поправляет очки на носу, трогает свои волосы, а потом просто опускает руки по швам, не зная, куда их пристроить.
Подхожу и молча сгребаю ее в охапку. Прижимаю к себе, напитывая через это прикосновение уверенностью.
Люба тут же цепляется ледяными пальцами мне в плечи, будто только и ждала этого.
Вскидывает беззащитный взгляд, и я ловлю его своим. Тону в сером беспокойном море, которое вот-вот снова прорвется наружу слезами.
И хочется пообещать ей в этот момент, что все теперь будет хорошо.
Что я решу ее проблемы. Любые. Безвозмездно.
Просто потому, что я хочу причинять добро только этой женщине, что сейчас притихла в моих руках.
Если это то самое чувство, которое делает мужиков безвольными болванами, то я смиренно говорю: «Да будет так».
Даже если Люба снова начнет сворачивать мне кровь, я уже не хочу без нее.
Могу, но не хочу.
Глава 47. Творческая личность
Демьян
Сердце уверенно отбивает ритм. Секунды утекают в вечное ничто. А я обнимаю самую желанную женщину. «Бросай своего этого «перспективного» европейца! Нахер он тебе нужен, если есть я?» — мысленно кричу ей.
Но вслух ничего этого не произношу. Только сильнее сжимаю ладони на талии.
Я привык действовать, а не болтать. И сейчас тот самый момент, когда слова могут все испортить.
— Ноут принесла? — спрашиваю в макушку, вдыхая тонкий и еле уловимый аромат.
— Ой, забыла. Только флешку, — Люба расстроенно сопит мне в шею.
— Сам тогда заскочу за ним. Яйца там как?
— Кинг на прогулке, пока завернули их в теплую шаль.
— Ясно. Тебя не хватятся? — Тяну Любу в гостиную, и она покорно шагает за мной.
— Нет, я же сказала, что к тебе… да и что мне еще там делать? — сообщает убито.
— Давай тогда располагайся.
Люба оглядывает камин с ярким пламенем, придвинутый к дивану столик с моим ноутом.
— Я не стесню тебя? — мнется, косясь на заставку.
— Ничуть. Работай столько, сколько нужно. Мне надо отъехать на пару часов.
Когда возвращаюсь в дом, в камине тихо тлеют угли.
На диване, свернувшись калачиком, сладко спит моя Любовь.
И я на секунду любуюсь этой картиной.
Мирная тишина, тихое сопение желанной женщины, уютные запахи — кажется, к этому легко привыкнуть.
Шелестя упаковкой цветов, пристраиваю букет нежно-розовых роз на столик.
Вздохнув, Люба открывает глаза:
— Ты мне снишься? — сипло и тихо шепчет.
— Почти, — тоже шепчу и касаюсь теплых ото сна губ.
Этот поцелуй не похож на обычные пошловатенько-захватнические поцелуи. В нем нет задачи распалить любовницу для отличного и качественного траха.
А только неприкрытая нежность.
И, кажется, мне начинает это нравиться.
Люба проводит ладонью по моим волосам, а мне хочется замурчать, как большому коту и потереться, выпрашивая ласку.
— Мне, наверное, пора, — неуверенно разбивает тишину.
— Останься, — прошу, но на этот раз без сексуального подтекста.
Люба отводит глаза и удивленно ахает, заметив цветы:
— Это мне?
— Нет. — Хмыкаю, вручая ей букет. — Эти розы для самого популярного автора эротических романов. Знаешь, как цвет называется? Бедро испуганной нимфы…
Люба нежно краснеет в тон бутонам, прижимая цветы.
— Откуда ты узнал?
— Секрет фирмы, — интригую, сгребая Любу в охапку вместе с пледом и цветами.
Я несу свою испуганную нимфу в спальню, планируя злодейски надругаться над ней и потом проспать до полудня.
— Дём, а как же яйца? — вопрошает Люба, барахтаясь в одеяле.
— В инкубаторе. Давай об этом завтра поговорим? — лаконично сворачиваю с темы, стаскивая через голову футболку.
— А мой комп?