– Руденский, мне по херу что ты сейчас обо мне думаешь. Но дочь свою я за тебя не отдам. Никто не знает, что она была с тобой. Да и если узнают – по херу. Думаю, её жениха будет в последнюю очередь волновать вопрос кто у неё там был первый.
– Думаешь? Может еще и зашьешь её?
– Может и зашью, не твоё дело.
– Неужели? А я вот думаю, что моё. Потому что сейчас она у меня. Она со мной, понимаешь? И хочет быть со мной.
– Слушай, не *би мне мозг! Вы сколько знакомы? Три дня?
– Адам… – снова вроде как заступается за нас Ева Агдамова.
– Ева, пожалуйста… не надо. Это моё дело.
– Это наше дело! Яся моя подруга! И она имеет право сама решать с кем быть и как! А вы за неё решаете!
– Да! – взвивается Агдамов, – Я за неё решаю! Я её отец! Я её один вырастил, я, сука, ночи не спал, пеленки менял, кормил, лечил, по врачам таскался, я…я ей всё дал! Я…
– Ты еще попрекни её, Адам, или наследства лиши. Я посмеюсь! – почему-то меня дико задевают его слова. Понимаю, я для него не самый желанный зять, но как бы…
– Я не её лишу. Я тебя лишу! Всего лишу. Ты Руденский, по миру пойдешь!
– Знаешь, Агдамов, а мне по херу. С ней – пойду!
Ева всхлипывает, вытирает глаза.
– Браво, Руденский, – Агдамов аплодирует, издеваясь открыто, – просто супер! Я поверил в любовь до гроба, ага… ладно, проехали. Вези меня к дочери, я её забираю.
– Никуда ты её не забираешь, если она не захочет. И вообще, сегодня она устала, перелёт, стресс, у неё месячные начались, так что трогать её нельзя.
– Что ты сказал? Мне её трогать нельзя? Да я…
– Адам, хватит! Успокойся уже! Ты ведешь себя как…
– Молчи, Ева! Ты не понимаешь…
– Я не понимаю?
– Да, – рычит Агдамов, – я сказал, молчи!
Вижу как поджимает губы прекрасная Ева.
– Шикарно! Я всё поняла. Буду молчать. До свидания, Женя. Адам, я сегодня у мамы, Адамчик там, так что за нас не беспокойся.
Жена Агдамова встаёт, берёт сумочку, и собирается уходить.
– Что? Не понял, Ева?
– Позвони, как поймешь, всего хорошего.
Стук каблучков раздражает Агдамова, но, к его чести, сказать за женой он не бежит. Соображает, что лучше не нарываться.
– А ты, оказывается, вообще не очень понятливый, Агдамов. Ладно, до свидания. Меня дома ждут.
– Ты труп, Руденский.
– А ты каблук! Беги за женой, а то бросит тебя, тупого старого осла, что будешь делать?
– П*зды тебе дам!
– Попробуй.
Встаю, зная, что Агдамов может реально попытаться дать мне той самой звезды. Но он сидит, крутит в руках бокал коньяка.
– Передай Ясе, что я приеду завтра. И мы поговорим.
– Если только без воплей и фокусов. Она девочка нежная, я её в обиду не дам. Учти.
– Учту.
Сажусь в машину, и, мне кажется, я килограмм на пять похудел. Да уж. Веселая беседушка с будущим тестем.
Ну, с почином. Теперь главное получить развод.
И вот тут могут быть траблы.
Глава 40
– Да, дорогой, что ты хотел? – сука, как же бесит меня голос Насти. Просто вымораживает.
Звоню ей из машины – еду домой после «дружеской» беседы с Агдамовым.
Решаю не откладывать это дело в долгий ящик и решить вопрос с женой.
– Жэ-энь?
А раньше ведь нравилось. Да, раньше таял, когда она меня по имени называла, еще растягивая звук, так, нежно «Жэ-э-энечка-а-а»… особенно когда ей что-то надо было от меня.
Что-то. Денежки!
Нет, я нормально отношусь к тому, что женщине нужны деньги и надо их ей давать. Я давал. Не ограничивал. Всё покупал по хотелкам.
Ну, почти. Луну с неба не мог.
Но Луну Настёна-сластёна и не просила. У неё были более приземленные желания.
Я не могу сказать, что она сразу начала что-то просить и наглеть. Да и не могу сказать, было ли это наглостью. Наверное нет. Я считал это нормой.
Еще когда встречаться начали, дарил подарки, которые казались уместными.
Цветы, духи, украшения, как-то притащил ей сертификат в «ЦУМ», она так радовалась, в ладошки хлопала.
Потом позвонила оттуда вся в слезах.
Не хватило на сумочку, которую она хотела.
Приехал, купил всё, что ей понравилось. Потратил раза в три больше, но был так счастлив, потому что она была счастлива. Улыбалась так широко, смущалась.
Мы тогда уже были близки и, конечно, ночь я получил фееричную.
Я ведь тогда даже не задумывался, что Настя может быть со мной из-за бабла!
Она не была меркантильной.
И она была классной.
Я частенько думал, как мне, мудаку, повезло.
Настя была такой красивой, и нежной, и милой. И мне казалось, что она могла бы найти парня побогаче, покруче.
Кто ж знал, что мы с ней думаем одинаково?
Я был просто трамплином.
Помог нормально проскочить туда, где появляются серьёзные люди.
Как Агдамов.
Потом я долго не мог понять, как вообще всё это произошло? Как она могла быть такой… прошареной? Когда ей в голову пришла подобная идея?