– Что я, бл*дь, обещал? Не трогать его? Да я…
– Ты обещал мне, что не будешь ругаться матом. – перебивает Адама его Ева. – При мне.
– Тогда тебе лучше отойти, дорогая, потому что сейчас ненормативной лексики будет много.
– Правда, Евангелина, вам лучше уйти. Я готов всё выслушать. Признаю, мой косяк.
– Косяк? То есть ты считаешь, что это просто косяк?
– Слушай, Агдамов, Повторяю, я не знал, что Ясмина – твоя дочь, и даже если бы он не была твоей дочерью, это хрен что меняет, я бы эту девочку себе забрал в любом случае. И жениться я собирался сразу, как только решу вопрос с разводом.
Агдамов внимательно слушает, и я вижу какой-то странный блеск в его глазах.
– Погоди, Руденский. А на хрена тебе разводиться?
– В смысле? – я на самом деле не вдупляю, что он хочет.
А Агдамов, наглый хрен, расплывается в мерзкой улыбочке и потирает руки.
– Не надо! Не надо тебе разводиться, Евгений Батькович! – говорит, и ржёт как конь, – Это же… Это же круто, что ты несвободен?
Его жена как-то странно на него смотрит, потом головой качает.
– Адам, прекрати!
– Нет, ты только подумай, Ева, это же… это же классно! Евгений женат, значит, жениться на Ясмине он не может. Правильно? Ну и… прекрасно! Мне только такого зятя не хватало! Я вообще не понимаю, у кого возникла эта дикая идея, что им обязательно надо пожениться?
Что? Сука…
Теперь я понимаю причину его радости. Гандон!
– Агдамов, ты не о*уел?
– Это ты о*уел, Руденский! Ты! Ты какого хрена девочку испортил? Тебе в детстве папа не говорил, что девочек трогать нельзя, а? Ты, сука, она ведь тебе сказала, что еще ни разу, а? Сказала?
Агдамов начинает распаляться, и я его понимаю, в принципе, но он всё равно меня бесит.
– Сказала, я знаю! Яська бы не стала молчать! А ты все равно полез. Не поверил, да? Да у неё же на лице написано! Твою ж…
Он быстро трет лицо ладонями, рычит, словно пытается сбросить волнение, утихомирить зуд, который внутри. Меня этот зуд тоже напрягает. Я сам чувствую как колошматит меня всего.
– Агдамов, я всё равно разведусь и женюсь на ней.
– За каким хреном ты ей сдался, а? Ей еще учиться надо. Это, во-первых. Во-вторых, ей нормальный мужик нужен, молодой, умный. А не такой потаскун как ты.
– Кто бы говорил! Я чужих жен не трахаю!
– Бл*дь… – Адам опять рычит, кулаки сжимает. – И после этого ты будешь говорить, что не нарочно? Что ты мне не мстил?
– Я сказал тебе, – бешусь, говорю сквозь зубы, – я не знал, что она твоя дочь! Откуда мне было знать? В курсе, как мы встретились? А я расскажу! Её женишок, молодой и умный, видать тот, кто тебя устраивал, выкинул её из машины. Ночью. В пустом посёлке. Без денег, телефона, в платьице коротеньком. Как у… В общем, ты понял.
– Что ты сказал?
– А ты, типа, не знал? Неужели? Что он тебе напи*дел? Что она от него сама сбежала, да? И ты просто поверил?
Агдамов молчит, смотрит с ненавистью.
– А дальше, что было, рассказать?
– Хватит, Руденский, я всё понял.
– Ни хера ты не понял. Просто представь себя на моём месте. Поздний вечер, ночь почти. Тачка, явно мажорская, из неё выкидывают пьяную деваху…
– Ясмина не пьёт! – резко вступает в диалог супруга Агдамова.
– Я в курсе. Сейчас. А тогда я этого не знал. А она шаталась, как пьяная.
– Почему? Он её накачал чем-то? – голос у Агдамова становится таким, что ясно, женишка Ясмины ждут большие проблемы.
– Нет. Голова у неё болела.
– Ох… да… у неё мигрени бывают, – всхлипывает Ева.
– Но я об этом не знал! Понимаете? Откуда мне было знать? Ночь, элитный коттеджный посёлок, тачка мажора, – специально повторяю, чтобы у них в головах возникла чёткая картина, – девочка в сексуальном платьице, «трахни меня», еще и «датенькая», в смысле, бухая. Что я должен был подумать о ней? Списки «Форбс» перелистывать, искать, не дочь ли она олигарха?
– Ладно, хватит ёрничать.
– Погоди, Адам, это еще не всё. Про ублюдков пьяных ты знаешь? Твои парни их нашли и допрашивали, да? Так вот, если бы не я, они бы её…
– Хватит, я сказал! – Агдамов бьёт рукой по столу. – Я уже всё понял.
– Ни хера ты не понял! Я её забрал, увидел, что что-то не так с девчонкой, пожалел. Я реально сперва решил, что она под препаратами. Потом она сказала про мигрень. У меня мать этой дрянью страдает, я в курсе, что это. Вызвал ей врача. Приехал парень из клиники Коршунова. Осмотрел её, анализы сделал какие-то, выяснил, что она ничего не принимала, сделал ей укол, чтобы голова прошла, и всё. Она уснула.
– И всё? Почему же утром ты не спросил кто она?
Головой качаю. Почему не спросил… Потому что!
– Адам, представь себя на моём месте.
– Нет уж, спасибо, я в такие дела…
– А свою жену на месте Яси… Что? Просто отпустил бы её? Даже не захотел бы попробовать? Рассказывай мне, ага…