Дед глянул на нее удивленно, но промолчал. Обычно она была со мной не настолько сдержанной.
– О! – оживился Денис. – Привези мне лощенок, ладно?
– Запросто, – я улыбнулась.
Это была вожделенная мечта любого минского школьника. Тетради с гладкими листами продавались только в московском ГУМе и в простонародье назывались «лощенками». В прошлый раз я купила себе по сто штук в клетку и в линейку, больше нельзя было. И поделилась с ним.
– Олеся вон тоже скоро уезжает, – дед тепло посмотрел на жену, сидящую по правую руку, – у нее все мама болеет, уж который раз за последний год ездит. Всем бы такую дочь!
Олеся смотрела на стол и молчала.
А Денис посмотрел на меня, и в его взгляде читалась странная тревога.
Мы прикончили голубцы, и я первая встала из-за стола:
– Большое спасибо за ужин, было очень вкусно. Я пойду. Еще собираться нужно.
Олеся подняла голову, как бы негласно спрашивая – планирую ли я рассказать деду или… как? И быстро заговорила:
– Да-да, конечно!
– Ну не-е-ет, – протянул Деня, – на этот раз ты от химии не отвертишься!
Его мать тут же досадно цыкнула. Денис посмотрел на нее, перевел взгляд на меня, потом снова на нее.
– Ну, если ты не совсем торопишься, – добавил он.
– Конечно, я тебе помогу, – я говорила ему, но криво улыбнулась Олесе.
Честно говоря, мне надоела эта странная перепалка взглядов.
Мы вышли из-за стола и направились в его комнату.
За спиной я услышала голос деда:
– Олеся, в чем дело? Ты ведешь себя… – он подыскивал слова, – тебе настолько не нравится моя внучка? Она что-то сказала или сделала?
– Нет-нет, тише, ну тише ты. Это я просто… голова разболелась ужасно. Пойду прилягу.
– Выпей анальгин, – его голос смягчился, – и все равно…
Мы с Денисом зашли в комнату, дверь закрылась, и слова слышаться перестали.
Он резко остановился, так что я почти на него налетела, развернулся и, глядя на меня в упор, сделал несколько шагов, оттесняя меня к стене.
– Т-ты ч-т-то? – я видела в его глазах холодную злость. – Ч-что…
Я оказалась припечатанной к стенке, а он стоящим вплотную и смотрящим на меня сверху вниз:
– Не смей говорить отцу.
– Что? – я не поняла, о чем он.
– НЕ говори ничего отцу! – он поставил кулак на стену рядом с моей головой.
– Пусти! – я испугалась. – Ты что, совсем рехнулся?
Он не отошел.
– Я сейчас заору! – я толкнула его.
Денис сделал шаг назад и опустил взгляд.
– Ксюш, пожалуйста, не говори ничего отцу, – голос его дрожал, – пожалуйста.
– Чего не говорить? – я сделала вид, что не понимаю.
Он посмотрел на меня с сомнением:
– Гм… ни-че-го, – а потом махнул рукой, – ты из меня дурака-то не делай. Все ж заметно. По… матери видно.
Оказывается, он знает! Знает о ее романе! Это открытие меня удивило. Хотя… возможно, он говорит о чем-то другом? И как спросить?
– Слушай, – я выдохнула и посмотрела на диван, – может сядем и поговорим? И убедимся, что мы понимаем друг друга правильно.
Он пожал плечами и легко опустился на пол, предлагая мне устроиться на диване. А когда я села, кивнул:
– Ну?
Я посмотрела на него прямо:
– Когда я сегодня ходила за билетами, то увидела твою маму с… э-э-э… мужчиной.
– Это Альберт, – Денис стиснул челюсти, и на лице задергалась правая скула.
Я невольно ахнула – значит, он действительно знает.
– Ее чертов коллега. Протезист. Они тебя видели?
– Он – не знаю, она – да.
Деня опустил голову к коленям, нервными пальцами потер виски – видно было, что ему больно.
– Не говори отцу, – еще раз повторил он, – будет хуже. Всем. И ему в первую очередь. Я, знаешь, пару раз видел, как он за грудь держится – будто сердце у него болит. Спрашивал – конечно, он говорит, что все нормально.
– Сердце? – я испугалась. – Слушай, это же серьезно!
– Не знаю, врать не буду – я, правда, спрашивал, но он сказал, что все хорошо и мне показалось. Может, и правда показалось.
Высокий, с такими же каштановыми кудрями, как у матери, и карими глазами, он обещал вырасти в симпатичного мужчину. Но сейчас, подпирая спиной стену, он казался маленьким, почти ребенком.
– Но… – я растерялась, – наверное, надо что-то делать? Мама знает, что ты знаешь?
– Нет, – выпалил он, потом задумался, – надеюсь, что нет. Я тоже увидел случайно. Почти год назад.
– Год? – вырвалось у меня. – Уже год?
– Угу, – Денис понуро кивнул, – и что ты тут сделаешь? Нужно… подождать немного. Этот козел женат. Не будет же это длиться вечно!
– Но дед Вася… твой отец, он же… – мне стало невероятно жаль деда. Что он такого сделал, что с ним так?
– Ксень, – в глазах Дениса было кромешное отчаяние, – все развалится к лешему, если отец узнает. Ты же понимаешь, терпеть он не станет.
– А что, вот так лучше? – шепнула я.