– Темка! – я ужасно ему обрадовалась и кинулась обниматься так, что он едва устоял. – Как же я рада тебя видеть! Ты… как тут? Откуда?
– Уже почти час торчу, – он широко улыбнулся, – задубел. Анна Федоровна сказала, во сколько примерно ты приедешь.
– Пойдем, – я повеселела, – ты не представляешь, какой же день сегодня был занудный. Просто не-ве-ро-ят-но!
– Да, как ты вчера с дядей своим погуляла? – мы уже почти дошли до дома.
Я почему-то замешкалась, краснея:
– Да вроде нормально, нигде особенно не были, так, по проспекту пошлялись. Мы встретились уже в четыре – а сейчас же темнеет поздно, да и снег вчера шел весь вечер.
– Понятно, – мы стояли перед дверью в подъезд.
Быстро скользнув перед ним, я открыла дверь:
– Заходи.
Подниматься по пяти ступенькам, которые вели к лифту, ему на протезе было сложно.
Зайдя в квартиру, мы наконец обнялись.
– Соскучился ужасно, – он прижал меня к себе.
– И я, – ответно обнимая Тему, я внутренне гаркнула образу Вацлава, возникшему вдруг из сумрака вчерашнего снежного вечера: «Отстань!» – и уткнулась Темке в шею, тут же мельком подумав, что тот, другой, намного выше.
Затрезвонил телефон, мы нехотя расплели объятия, и я подошла к аппарату:
– Але?
– Здравствуй, Ксенья, – в трубке слышался теплый голос Вацлава.
«Чтоб тебе пропасть!» – мысленно ругнулась я, а вслух сказала:
– Да, привет. Как ты поживаешь? – я скосилась на Артема.
Он раздевался и шепотом спросил:
– Это кто?
– Вацлав, – так же шепотом, закрыв трубку, ответила я.
– Кто?!
– Дядя польский… – Теме. И снова в трубку: – Прости, что ты говоришь?
– Я приглашаю вас с бабушкой на ужин двадцать пятого декабря. В Рождество. Двадцать шестого я улетаю и хочу отпраздновать этот день с той семьей, которая здесь. Ты хочешь быть?
– Э-э-э… – я смотрела, как Артем разделся и подошел ближе. Серые редковатые волосы с небольшими залысинами на лбу, серые глаза… Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на том, что говорила трубка. – Да-да, хорошо. Обязательно.
– Я хочу с тобой встречаться раньше, если возможно, – Вацлав продолжал говорить. – Может быть, сегодня или завтра?
– Сегодня не получится, – я снова посмотрела на Артема, который поковылял на кухню, – завтра… не знаю, Вацлав. Я не знаю…
– Ты можешь мне звонить в гостиницу, я дам номер. Завтра после двум часа дня я буду свободен. А ты? – он был настойчив.
– Я позвоню после двух и скажу.
– Буду ждать.
– Ладно, – я заторопилась, – мне пора идти, пока, Вацлав.
– Пока.
Трубка зачастила короткими гудками, я положила ее на рычаги и пошла на кухню к Теме.
– Я тут здоровенный кусок масла купил, – он открыл холодильник, – да, и вчера же паек забрал, – вот, – достал палку сырокопченой колбасы и банку шпрот, – было две, я одну матери отнес.
– И правильно сделал, – поддержала я, – и колбасу давай пополам.
Он застеснялся:
– Ну, я ведь в основном у вас питаюсь, так что…
– Ладно тебе, – я решительно достала нож и быстро отмахнула половину палки, – вечером забери домой.
– «Домой» – у меня теперь тут, – он на меня многозначительно посмотрел, – и, кстати, когда мы поедем за кольцами?
Да, точно, он ведь говорил, что пора отоварить наши талоны в ювелирке.
– Давай послезавтра, – сказала я, автоматически держа в голове, что завтра мы встретимся с Вацлавом. Наверное, встретимся.
И мы встретились.
Шла я быстрым шагом, проговаривая про себя грозный монолог, в котором решительно и бесповоротно собиралась сказать, что общаться нам больше не стоит. Никак. И прекрасный город Минск пусть ему показывает кто-нибудь другой!
Но чем ближе я подходила, тем быстрее улетучивалась моя решительность.
Снега сегодня не было, и влажный туман сырой оттепели накрывал город, делая небо тяжелым и низким.
– Ксенья! – обрадованно воскликнул он, заметив меня. – Как я рад тебя видеть!
Он говорил так, будто бы мы с ним не виделись как минимум год, а не пару дней.
– Привет, – невольно улыбнулась я, увидев на нем все ту же смешную шапку.
– Сегодня не темно, чтобы экскурсия?
– Еще только полтретьего, так что немного времени у нас есть, – весь мой изначальный план катился куда-то в тартарары.
– Тогда пойдем? – он светло улыбнулся.
Я увидела выплывающий из тумана желтый «Икарус»:
– Поехали!
Через двадцать минут мы гуляли по Троицкому предместью, и я, насколько помнила, рассказывала минскую историю.
– Знаешь, тебе нужно было устраивать экскурсию с бабушкой или с Артемом, а не со мной, они знают историю города гораздо лучше.
– Артем?
– Это мой жених, я же тебе говорила.
Мы шли по каменной кладке старой мостовой, улицы заволакивало сиреневыми мохнатыми сумерками.
– Да-да, я помню, – суховато ответил Вацлав, – просто не знал, как его зовут. Он хорошо знает историю?