Судьба играет в куклы Страница 124 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 124 из 140

– А, не то чтобы мы много гуляли, – внучка вышла меня встречать, – снегопад ведь.

– Да-да, точно, – я вспомнила, как мы, сегодня встретившись с Васей, ходили по проспекту, задрав головы, и ловили губами снег. Как дети, честное слово.

Ксюшка была явно какая-то то ли задумчивая, то ли расстроенная.

– Что случилось? – я присмотрелась к ее выражению лица. – Только не говори, что «ничего», все равно не поверю.

– Бабуль, – сказала она вкрадчиво, – можно у тебя спросить, гм… не очень приятные вопросы, потому что…

– Можно, – я пожала плечами, не понимая, что же это могут быть за вопросы.

Через пять минут мы сидели друг напротив друга за столом.

– Темка забегал, – вспомнила я, – сказал, что вечерком тебе позвонит, а завтра зайдет обязательно. Просил передать, что уже соскучился по своей красавице невесте. Это я его точные слова передаю.

Но она словно бы меня и не слушала, думая о чем-то своем.

– Ба, помнишь, ты рассказывала про Сашко? – наконец, спросила она.

– Да, – далекое имя резануло слух.

– Так вот… – она нервно провела пальцами по лбу, – я не знаю, как спросить, поэтому спрошу как есть, ты говорила, что Сашко… ну… что он ничего не успел тогда…

– Это я говорила тогда деду и Анджею, – я смотрела на нее спокойно, но чувствовала, как кровь застучала в висках, и словила себя на странном узнаваемом чувстве – так же я ощущала себя, лежа в окопе перед выстрелом – сердце от волнения колотилось бешеным ритмом, но усилием воли я заталкивала волнение вглубь, хладнокровно ища в прицеле мишень, – почему ты спрашиваешь?

Меня вдруг окунуло в прошлое, и я увидела перед собой лицо партизанского командира – его прищуренные глаза со звериной радостью добычи на дне черных зрачков. Почувствовала его безжалостность, когда он одним рывком сдернул меня с забора, будто тряпичную куклу, и как я невольно вскрикнула в этот момент, а он только посмеивался. И как он в баньке притиснул меня намертво головой к ребру средней полки, заведя руки вверх. И как я бессмысленно перебирала пальцами, шаря, пока моя рука не нашла короткий острый ножик, оставленный Анджеем.

– Бабуль… – словно издалека пришел голос внучки, – тебе… плохо? Прости, прости…

– Нечего извиняться, – я моргнула, – так почему ты спрашиваешь?

– Гм… – она терялась, – просто может так оказаться, что мы с Вацлавом не родственники.

Я замерла:

– Почему?

– Мы сегодня встретились, и я спросила, какая у него группа крови – так случайно разговор зашел, я не нарочно, – она оправдывалась.

– И? – я ждала в нетерпении.

– У него вторая, и он сказал, что у его отца тоже вторая, хотя он говорил, что помнит неточно, а у нас с мамой же четвертая… Поэтому я и спрашиваю про Сашко, потому что так не может быть, если у матери и отца вторая группа, то у ребенка должна быть тоже вторая или третья, но не четвертая, как у нас с мамой. Я подумала, что если… что, может быть, отец мамы и не Анджей… в общем, я могу тебе подробно рассказать, это генетика, она…

Ксюша еще что-то говорила, но ее голос постепенно становился дребезжащим звоном, все отдаляясь и отдаляясь… Воздух похолодел, тени стали широкими, объемными, заполняя собою все пространство маленькой кухни, тьма выползала из углов, наступая, становясь гуще и беспросветнее, постепенно сжимая кольцо. Тьма… Я зажмурилась.

Он держит меня. Держит крепко. Из разодранной о дровяник щеки течет кровь, и солоно на губах. Я пробую подтянуть подбородком скользящую косу, которую он обмотал мне вокруг шеи, придушивая. Жарко… как же в баньке жарко! Спиной и ягодицами я чувствую его горячее тело. Его ляжки липко шлепают по ногам. Терплю. Слезы переливаются за край век, капая на раненую щеку… Терплю… вонь его гнилого рта и немытого тела. Что это?! Перебираю пальцами и не сразу понимаю, нашаривая нож, ранюсь указательным и безымянным об острое лезвие. И тут же радость вскипает под сердцем. Терплю. Шлепки становятся чаще, слышу, как сбивается его дыхание. Он тянет за косу, больше придушивая. Сжимаю зубы, трудно заглатывая сытный душный воздух. Терплю. Собраться. У меня есть только один удар – только один. Крепко сжимаю маленькую, обвитую веревкой рукоять. Она удобно и легко ложится в ладонь… Он хватает меня за груди и сжимает их, замедляясь, рыча, чуть откидываясь. Сей-час!

Тьма смыкается вокруг меня, тьма во мне.

– Бабуль, бабуль! – она тормошит меня, дергает. – Но это еще не точно, не точно, слышишь? Я просто хотела спросить.

Внутри меня кричит семнадцатилетняя Аня: «Нет! НЕТ! Моя девочка, моя малышка – не может быть рождена от тьмы. От дурной цыганской черной крови – нет!»

– Я отвечу на твой вопрос, дорогая, – я попыталась совладать с собой, пусть она знает правду, – да, Сашко сделал все, за чем пришел, и только потом я его убила.

– Боже… – она отшатывается, – мне так жаль, так жаль…

– Знала бы ты, как мне жаль… Какая группа крови должна быть у Анджея, чтобы он оказался отцом Люси?