Вместо того, чтобы успокоиться и настроиться на мирный бытовой лад народ окончательно перепугался и чуть вовсе не пустился наутек.
— В Проклятом Озере купалась. И стоит живая.
— Точно черная магичка.
— Мы все пропали…
— У меня же дети, что с ними будет⁈
Мда. Настроения здесь царили безрадостные. Людей я не винила, обстановка была так себе, и я сама почему-то чувствовала себя не в своей тарелке. Будто что-то давило исподтишка, угнетало. Решила, однако, непродуктивный разговор не продолжать, и раз никто не приглашает, пригласить себя самостоятельно, пока окончательно не замерзла.
Найду свободную комнату. Раз земли считаются проклятыми, вряд ли многие рвутся здесь поселиться, и места должны быть. И я двинулась к зданию, которое издали выглядело самым большим, только вот далеко не ушла. Встала как вкопанная, поразившись открывшейся картине.
Это что? Кто это строил? Из чего сколочено? Дом представлял из себя длинный прямоугольник, покрытый чем-то подозрительно похожим на гнилую солому. И возможно насчет прямых углов я погорячилась — в наступивших сумерках конструкция выглядела кривой и покосившейся. Где-то внутри мелькнул слабый огонек. Не в окне мелькнул, огонек прекрасно было видно сквозь многочисленные щели в стенах.
Развернувшись, я пошла к следующему дому. Еще хуже, чудом стоит. А рядом какая-то развалюха из почерневших от времени тонких бревен, но без окон и дверей. И все. На этом список моей новой недвижимости заканчивался.
Пока думала, за что хвататься, за голову или за сердце, пришла мысль — ну а чего я ожидала? Мелиссу же отправили сюда умирать, и по тому, что я уже слышала, вряд ли бы это сделали, будь тут хоть немного пригодные для жизни условия.
Но люди же как-то живут? Пошла назад, разбираться, как же все-таки живут тут эти люди.
Дверь пришлось открывать ногой. Не от избытка наглости, просто рукой не сумела, и даже то, что плечом как следует налегла, не помогло. Только пинок. Внутри было примерно так же, как и на улице, ничуть не теплее, но гораздо душнее. Затхлый воздух, тяжелый запах грязной одежды и вряд ли сильно чистых людей. И никаких комнат — только несколько каморок, отгороженных темными нестрогаными досками, а все остальное помещение было заставлено грубо сколоченными кроватями или просто лежанками, которые едва приподнимались над полом.
С этих лежбищ круглыми глазами на меня смотрели люди, какой-то ребенок заплакал и был тут же прижат к материнскому боку с шипением: «Тихо ты, это же Черная Хозяйка». Было совершенно очевидно, что даже переночевать здесь не удастся.
Я вышла на улицу, и сдавшись, натянула платье прямо на мокрое белье. Ничего, сейчас столько двигаться придется, что просохну и согреюсь. Лес начинался сразу за домами, был на вид густым и диким, и это меня порадовало, лес во все времена ценный ресурс.
— Ребята, топор есть у кого? Берите и за мной, надо лапника нарубить.
Спать придется под открытым небом. Ну ничего, если сделать себе постель из елочек, костер разжечь, воды накипятить… Посмотрев на жилищные условия, просить стакан воды мне и в голову не пришло, хотя пить очень хотелось. Изверги-конвоиры кормить и поить приговоренную Мелиссу не разбежались.
— Так эта… леди Черная Хозяйка… Лес-то проклятый, как же рубить-то его? — мужик с сиплым голосом был здесь очевидно самым смелым. Остальные снова просто смотрели на меня в ужасе, не решаясь озвучить свое мнение. Но я и по лицам догадалась: рубить местный лес — это почти как купаться в местном озере.
— Как тебя зовут? — спросила я самого отважного.
— Ба… Па…За… Зарен.
Мужик настолько не хотел выдавать свое настоящее имя черной магичке, что побледнел почти до синевы, но к его чести, с места не сдвинулся. И имя сумел выдумать достаточно быстро, значит, находчивый.
— Как же вы живете, Зарен, если не рубите лес? Я видела в доме печь, чем топите? Хворост собираете?
Печь была железной и ржавой, с тонкими кривыми трубами, исчезающими где-то в стене. Я искренне сомневалась, что ее вообще можно топить, она даже на вид дырявая.
— Хворост тоже нельзя, леди Черная Хозяйка, — угрюмо сказал Зарен.
— А зачем поставили печь?
— Тех, кто поставил, уже не спросишь.
Воцарилось тяжелое молчание, и стало понятно, что никакая сила в мире не сможет сподвигнуть местный народ на трудовые подвиги. Придется самой — лапками, лапками.
— Давайте топор, — вздохнула я, и получив тяжелое орудие с гладким, отполированным ладонями топорищем, отправилась в лес, благо идти-то было всего-ничего. Этот пятачок перед озером казался с трудом завоеванной людьми территорией, а дальше начинались настоящие дебри.