Илса закрыла глаза.
Всего на мгновение.
Но Виона увидела.
— Виона Сайрен признаётся законной попечительницей и защитницей Дома Первого полёта по выбору наследниц, ответу дома и решению имперского суда.
Где-то рядом Агата тихо всхлипнула.
Совсем тихо.
Но в этот раз никто не сделал вид, что не слышит.
Пелла подбежала к ней и обняла за талию.
Агата опустила ладонь ей на плечо.
— Старые родовые ограничения, наложенные на Виону Сайрен после расторжения брака с главой рода Арден, признаются недействительными. Род Арден не имеет власти над её статусом, имуществом, местом проживания, решениями и правом попечительства.
Виона замолчала.
Слова расплылись перед глазами.
Недействительными.
Род Арден не имеет власти.
Ни над статусом.
Ни над местом.
Ни над решениями.
Каэл стоял у окна.
Он услышал каждое слово.
И не отвёл глаз.
Не от стыда.
От принятия.
Виона читала дальше, хотя голос на мгновение стал ниже:
— Род Арден вправе выступать внешним свидетелем безопасности дома-защиты без права владения, распоряжения воспитанницами, архивами или внутренними решениями попечительницы.
Лира подняла руку.
— То есть генерал может стоять рядом, но командовать не может?
Грай осторожно сказал:
— В свободной формулировке… да.
— Прекрасный закон, — сказала Лира.
Каэл неожиданно ответил:
— Согласен.
Лира замерла.
— Вы портите мне удовольствие спорить.
— Постараюсь исправиться.
Виона опустила документ.
На стене за её спиной доска с именами сияла мягким серебром. Девочки сидели за столами. Не у стен. На столах лежали книги, родовые знаки, новые листы для настоящих сведений. В окнах был дневной свет.
Не серый.
Обычный.
Живой.
— Это не конец, — сказала Виона.
Лира застонала:
— Только не речь.
— Речь, — строго сказала Нола. — Официальные наследницы должны терпеть речи.
— Я уже жалею о статусе.
Виона посмотрела на них и вдруг улыбнулась.
— Это не конец. Роды будут требовать пересмотра. Кто-то захочет вернуть вас красивыми словами. Кто-то — подарками. Кто-то — угрозами. Имперский суд будет проверять архивы. Каждое дело придётся поднимать отдельно. Каждое имя — отстаивать. Дом признан, но теперь его нужно наполнить не страхом, а жизнью.
— То есть занятия будут? — спросила Эйра.
— Будут.
— Даже после победы?
— Особенно после победы.
Нола кивнула.
— Я так и думала. Свобода подозрительно похожа на расписание.
— Свобода, — сказала Агата, и голос у неё дрогнул, — это когда расписание пишут не для того, чтобы вас удержать, а для того, чтобы вы выросли.
В зале стало тихо.
Лира впервые не нашлась с ответом.
Каэл подошёл к столу.
— Я должен передать ещё один документ.
Виона насторожилась.
— Какой?
Он положил перед ней сложенный пергамент.
Не судебный.
Не родовой приказ.
Не распоряжение.
На чистой тёмно-синей ленте стоял знак Арденов и рядом — пустое место для её подписи.
Виона сразу поняла.
Сердце ударило неприятно резко.
— Каэл.
— Это не приказ.
— Я вижу.
— Не требование.
— Тоже вижу.
Девочки притихли.
Агата медленно выпрямилась.
Рен у двери замер.
Лира прищурилась.
— Это что, брачный договор?
Каэл ответил не ей.
Вионе.
— Да.
По залу прошёл шорох.
Виона смотрела на пергамент.
В другой жизни, прежней, один вид такого документа заставил бы её забыть обиду и услышать только одно: он хочет вернуть меня.
Теперь она слышала больше.
Слишком много.
Шелест бумаги.
Зал Совета.
Снятые кольца.
Слово «ошибочный».
Документы, которыми её передали вместе с пансионом.
Документы, которыми пытались забрать Миру.
Документы, которыми девочек лишали права наследования.
Она медленно подняла взгляд.
— Ты решил сделать это здесь?
— Да.
— При всех?
— Да.
— Почему?
Каэл выдержал её взгляд.
— Потому что однажды я разрушил наш брак при всех и спрятал правду за решением Совета. Теперь не хочу прятать даже отказ, если ты откажешь.
Лира прошептала:
— Ох.
Илса наступила ей на ногу.
Каэл продолжил:
— В договоре нет передачи твоего имени роду Арден. Нет власти мужа над твоим имуществом. Нет права распоряжаться Домом Первого полёта. Нет обязательства жить в доме Арден. Нет пункта о наследниках. Там только моё обязательство признавать твою свободу, твой дом, твоё попечительство и твоё право расторгнуть всё без суда, если я снова перепутаю защиту с властью.
Виона молчала.
Слова были правильными.
Слишком правильными.