Каэл смотрел на воздушный образ северного крыла с таким выражением, будто каждый камень там был обвинением, которое он готов был принять.
— Нужно открыть, — сказал он.
Виона повернулась к нему.
— Ты сам говорил…
— Я боялся, что там проклятие закрытия. Но если там имя Астрид, огонь дойдёт до него первым. И тогда Мира потеряет последнее подтверждение.
Вейр захрипел:
— Откроете северное крыло — дом сгорит быстрее.
— Нет, — сказала Мира.
Она подняла голову.
— Если я открою, дом узнает меня.
— Ты не в пансионе, — сказал Морн. — Ты не можешь открыть дверь отсюда.
Мира посмотрела на него.
И впервые улыбнулась.
Не робко.
Не благодарно.
Почти как Лира.
— А вы всё ещё думаете, что дом — это стены.
Она протянула обе руки к воздушному образу.
Сана и Тиша встали по бокам.
— Мы найдём отражение двери, — сказала Сана.
— Без зеркала, — добавила Тиша.
Лира подхватила старую формулу права выбора. Илса снова начала перечислять имена. Нола положила ладони на пол, выравнивая общий ритм. Марта закрепила синюю границу вокруг круга. Эвель закрыла глаза и тихо повторяла:
— Это не наш страх. Это старый страх. Мы его слышим, но не берём.
Виона встала за Мирой.
Не касаясь.
Но рядом.
Каэл — с другой стороны.
Серебряный круг поднялся в воздух.
В воздушном образе пансиона северное крыло вспыхнуло. Цепи на двери, настоящие где-то далеко, в доме, вдруг проявились здесь — красные, чёрные, серебряные, переплетённые чужими подписями.
Мира дрожала.
— Я не могу.
— Можешь остановиться, — сказала Виона.
— Нет. Если остановлюсь, имя сгорит.
Каэл тихо произнёс:
— Мира, я могу взять часть удара.
— Нет, — сказала она.
Он замолчал.
Девочка повернула к нему голову.
— Вы всегда хотите взять удар, когда поздно спросить. Сейчас я спрашиваю сама.
Каэл побледнел.
Потом кивнул.
— Тогда я буду держать край.
— Край можно, — сказала Мира.
Виона почти рассмеялась бы, если бы не красная клятва, ползущая к дому.
Каэл поднял руку.
Не над Мирой.
К краю круга.
Его серебро легло не сверху, не как приказ, а сбоку — опорой.
Виона положила ладонь на другой край.
У неё не было родовой силы.
Не было крыла.
Не было драконьей крови.
Но дом уже однажды спросил, останется ли она.
И она осталась.
— Мира, — сказала Виона. — Назови дверь.
Девочка закрыла глаза.
— Северное крыло Дома Первого полёта, закрытое третьей клятвой, я, Мира Астрид Дорн, наследница Первого крыла и дочь Астрид Дорн, прошу открыть не для Совета, не для рода, не для огня. Для имени.
Судебный знак вспыхнул так ярко, что кто-то вскрикнул.
В воздушном образе пансиона цепи на северной двери натянулись.
Одна лопнула.
Потом вторая.
Третья держалась дольше.
На ней был знак Арденов.
Каэл сделал шаг ближе.
— Я отзываю печать прежнего главы рода Арден, наложенную на северное крыло без согласия наследницы.
Цепь треснула.
Но не упала.
Вейр, уже окружённый стражами, вдруг прошипел:
— Потому что не прежний глава был последним держателем.
Виона повернулась к нему.
— Что?
Он улыбнулся.
Крови не было.
Но улыбка выглядела как рана.
— Совет закрепил цепь моей печатью после смерти Ардена. Вы сняли отцовскую ложь, генерал. Но мою — нет.
Орт Гленн резко побледнел.
— Мориан…
— Молчать, старик.
Вейр вырвал руку у стража и ударил ладонью по собственной груди, где под мантией вспыхнул скрытый знак.
Красная линия рванулась к северному крылу.
Мира закричала.
Каэл шагнул вперёд, и теперь Виона действительно поняла: он собирался принять удар на себя.
Полностью.
Без остатка.
— Нет! — крикнула она.
Но он уже поднял обе руки.
Красный огонь печатей ударил в его серебро.
Каэл пошатнулся.
Зал наполнился жаром и светом. Девочки закричали. Судебный знак треснул по краю. В воздушном образе северная дверь дрожала, цепь Вейра впивалась в неё, пытаясь прожечь дерево, камень, память.
Каэл держал.
Один.
Слишком сильный.
Слишком упрямый.
Слишком готовый умереть так, чтобы потом никто не смог сказать, что он не заплатил.
Виона бросилась к нему.
Схватила за руку.
Жар обжёг ладонь, но не огнём — чужим приказом, чужой властью, чужой волей, которая пыталась доказать: сильный имеет право решать за всех.
— Я сказала рядом! — крикнула она.
Каэл повернул к ней лицо.
Он уже плохо видел.
— Отойди.
— Нет.
— Виона…
— Не смей просить меня уйти, когда впервые стоишь где должен!
Она держала его руку обеими ладонями.
Сил у неё не было.
Но за её спиной встали девочки.
Одна за другой.
Их голоса поднялись не криком.
Клятвой.