На аллее стояли люди.
Не гости Совета.
Не стражи.
Не проверяющие.
Слуги пансиона, которых Виона раньше почти не замечала: кухарка с красными руками, пожилой конюх, двое молчаливых работников, которые чинили крышу западного крыла, девочка-помощница из прачечной, всегда прятавшая глаза. Все они стояли вдоль дорожки и смотрели на воспитанниц.
Не с жалостью.
Не с опаской.
С ожиданием.
А потом кухарка, широкая женщина с круглым лицом, вдруг присела в неловком реверансе.
— Добро пожаловать домой, наследницы.
Пелла всхлипнула.
Лира закашлялась так резко, что это очень походило на попытку спрятать слёзы.
Нола нахмурилась.
— Можно просто кивнуть? Я не знаю, как отвечать на такое красиво.
— Можно, — сказала Виона.
Нола кивнула.
Очень строго.
И все почему-то засмеялись.
Дом ответил колоколом.
Тем самым, без языка.
Он прозвенел один раз.
Чисто.
Светло.
Не как тревога.
Как начало.
Виона вошла в холл первой.
И остановилась.
На стене по-прежнему висела доска с именами.
Но за время их отсутствия дом изменил её.
Мел больше не был мелом. Имена светились тонкими серебряными линиями, вписанными прямо в дерево.
Илса Рой.
Лира Торн.
Эйра.
Нола Висс.
Сана.
Тиша.
Марта.
Пелла.
Эвель.
Рисса.
Дана.
Орли.
Мира Астрид Дорн.
Ниже появилась новая строка.
Виона Сайрен — попечительница.
Не хозяйка.
Не управляющая.
Не бывшая жена.
Попечительница.
Виона смотрела на эти слова и не могла сразу вдохнуть.
Каэл вошёл последним.
Как и обещал.
Не первым, не впереди, не заслоняя её от дома, который уже выбрал.
Он остановился у порога, словно ждал разрешения.
Дом молчал.
Виона обернулась.
— Входи, Каэл. Дом сегодня устал спорить.
— А ты?
— Я только начинаю.
Он чуть опустил голову.
— Тогда войду осторожно.
Лира громко прошептала Илсе:
— Запиши. Дракон научился осторожности. Исторический день.
— Сначала научись писать ровнее, — ответила Илса.
Девочки разошлись по холлу не строем.
Впервые — не строем.
Кто-то бросился к доске. Сана и Тиша сразу проверили закрытые зеркала, чтобы убедиться, что те «не подсматривают за победой». Нола потребовала у Агаты список новых правил, потому что старые явно устарели. Эйра подошла к надписи со своим именем и долго смотрела на неё, будто боялась, что слово исчезнет.
Мира поднялась к портрету Серафины Дорн.
Виона пошла рядом.
На портрете основательница смотрела так же прямо, но теперь знак крыла на её шее светился. Не ярко. Едва заметно. Но живо.
Мира остановилась перед портретом.
— Она похожа на маму? — тихо спросила Виона.
Девочка долго молчала.
— Не знаю. Я помню маму голосом. Не лицом.
Виона почувствовала, как больно сжалось сердце.
— Теперь у нас есть имя, — сказала она. — С лица начнём потом.
Мира кивнула.
— Астрид Дорн.
Она произнесла имя осторожно.
И дом ответил.
Где-то в северном крыле раздался тихий стук.
Один.
Не страшный.
Приветственный.
Мира улыбнулась.
Не почти.
По-настоящему.
Первое официальное решение пришло через три дня.
Не от Совета великих родов.
От имперского суда.
Виона читала его в общем зале, при всех девочках, Агате, Рене, Каэле, леди Кроу, двух дамах Кальт, господине Нольсе и трёх судебных писарях, которые выглядели так, будто предпочли бы работать с вулканом, а не с Домом Первого полёта.
Грай тоже был среди них.
С тубой.
Лира при виде него сказала:
— О, наш любимый предмет мебели с чернилами.
Грай уже даже не побледнел.
Привык.
— По решению имперского суда, — читала Виона, и голос её звучал ровно, хотя пальцы сжимали лист так крепко, что бумага едва не хрустела, — объект закрытого родового надзора, ранее именуемый Пансионом Серых Ворот, признаётся восстановленным Домом Первого полёта.
В зале никто не дышал.
— Дом Первого полёта получает статус имперского дома наследниц с правом защиты, обучения и временного попечительства над воспитанницами, чьи родовые права были ограничены, скрыты или оспорены без полного судебного рассмотрения.
Нола подняла руку.
— Это значит, мы теперь официальные?
— Это значит, что да, — сказал Грай и сразу посмотрел на Виону, будто просил не заставлять его объяснять красиво.
— Продолжай, — сказала Виона.
Она читала дальше.
— Все воспитанницы Дома Первого полёта признаются наследницами под защитой имперского права до отдельного рассмотрения дел каждой. Прежние решения о передаче в роды, закрытые дома или под надзор Совета приостанавливаются.