Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц Страница 17 из 78
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 17 из 78

И тут же испугалась собственной улыбки.

Но Виона увидела.

Дом, где не смеются, потерял ещё одну щепку из своей мрачной стены.

Мира села в кресло, спрятав правую руку под плед. Агата подошла поправить ткань, но девочка напряглась. Воспитательница остановилась.

Виона сама не стала трогать.

— У вас есть запасные перчатки? — спросила она.

— Да, — сказала Агата. — Но…

— Но что?

— После проявления знак может проступить снова. Ткань не всегда выдерживает.

Мира опустила голову.

— Я могу держать руки под пледом.

— Не обязана, — сказала Виона.

Девочка молчала.

— Мира, кто сказал тебе, что ты должна прятать руки?

— Все.

— Кто первый?

Мира сжалась.

Агата быстро вмешалась:

— Она не говорит о прошлом.

— Я уже поняла.

— Не потому, что упрямится.

— Я и не думала.

Агата посмотрела на неё, будто хотела убедиться.

Виона подошла к столу и снова открыла дело Миры. Не закрывала папку полностью, как просила девочка. Просто развернула так, чтобы Мира видела: с документами ничего не делают тайком.

— Здесь написано, что у тебя нет установленного рода, — сказала Виона. — Но печать на вкладке поддельная или старая. Ты сказала, что знак ложный.

Мира сидела неподвижно.

— Я не прошу тебя рассказывать прошлое. Я спрашиваю только про документ. Ты видела эту печать раньше?

Девочка долго смотрела на чёрный воск.

Потом кивнула.

Агата резко вдохнула.

— Где? — спросила Виона.

Мира закрыла глаза.

— На двери.

— Какой двери?

— Красной.

— Здесь, в пансионе?

Она покачала головой.

— До.

Одно слово.

До.

До Серых Ворот.

До перчаток.

До семи лет молчания.

— Что было за красной дверью?

Мира спрятала лицо глубже в плед.

— Не помню.

Ложь прозвучала тонко.

По-детски.

Но Виона не стала ловить её за руку.

— Хорошо.

— Вы не верите.

— Нет.

Мира подняла на неё глаза.

— Тогда почему не спрашиваете ещё?

— Потому что ты сказала «не помню». А я сегодня уже достаточно насмотрелась на людей, которые не слышат слова «нет».

В кабинете стало тихо.

Агата отвернулась к окну.

Виона поняла, что сказала больше, чем собиралась.

Каэл.

Совет.

Зал.

«Вы желаете возразить?»

Как будто у неё действительно был выбор.

Она снова посмотрела на дело, чтобы вернуть себе твёрдость.

— Знак, который проявился на твоей руке, — сказала Виона. — Что он означает?

— Проклятие.

— Нет.

Мира вздрогнула.

— Не произноси это слово при мне, — сказала Виона.

Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Но это правда.

— Правда — это то, что сейчас было красиво и страшно. Правда — это то, что дом на это откликнулся. Правда — это то, что твоя папка наполовину скрыта, а печать в ней подделана. Но слово, которым тебя пугают, — не правда. Это ярлык.

Мира молчала.

— Знак на твоей руке был крылом, — продолжила Виона. — Не цепью.

Губы девочки дрогнули.

— Так говорила она.

— Кто?

Мира тут же замкнулась.

Виона мысленно выругалась.

Осторожнее.

Не хватать за каждую ниточку. Иначе порвётся.

— Серафина Дорн? — спросила она вместо этого, кивнув на портрет.

Мира посмотрела на портрет.

— Она мёртвая.

— Но ты её знаешь?

— Дом знает.

Прекрасно.

Опять дом.

Виона посмотрела на портрет основательницы.

Серафина Дорн смотрела в ответ с суровым спокойствием женщины, которая, кажется, тоже не любила пустых объяснений.

— Дом много знает? — спросила Виона.

Мира чуть пожала плечами.

— Он помнит.

— Что?

— Всех, кто не вернулся.

Виона медленно перевела взгляд на Агату.

— Надпись на воротах.

Воспитательница сцепила пальцы.

— Она появилась после первого закрытия северного крыла.

— Первого?

Агата поняла ошибку.

Слишком поздно.

— Сколько раз его закрывали? — спросила Виона.

— Три, — тихо ответила Мира.

Агата резко повернулась к ней.

— Мира.

— Три, — повторила девочка. — Первый раз — когда Дом Первого полёта стал Серым. Второй — когда забрали девочку из тринадцатой папки. Третий — когда принесли меня.

Виона застыла.

Тринадцатая папка.

— Ты знаешь, чьё это дело?

Мира испуганно зажала рот ладонью, будто слова вырвались сами.

Агата подошла к ней на шаг.

— Довольно. Ей нельзя больше говорить.

— Почему? — спросила Виона.

На этот раз ответил Рен. Он вернулся тихо, так что Виона не услышала его шагов.

— Потому что она говорит не только своё.

Он стоял в дверях кабинета. На руке у него висела тёмная ткань. Лицо было мрачным.