Виона почувствовала, как ярость возвращается.
Не ледяная, как в Совете.
Другая.
Глубже.
Серебряный свет на руке Миры начал гаснуть. Линии сворачивались, уходили под кожу, оставляя после себя едва заметный узор. Ткань перчатки висела лоскутами.
Девочка вдруг посмотрела на свою руку и резко попыталась спрятать её за спину.
— Не надо, — попросила она. — Пожалуйста. Я больше не буду. Я не хотела. Я не открывала. Оно само…
— Тихо, — сказала Виона. — Никто не будет тебя наказывать.
Мира испуганно посмотрела на Агату.
Та стояла совсем бледная.
Но в её глазах не было злости.
Только боль.
— Никто, — повторила Агата. — Ты слышишь? Никто.
Рен вернулся из коридора. В руках у него был кусок тёмной ткани от зеркала и сломанный крючок.
— Нужно убрать её наверх, — сказал он. — Пока остальные не спустились.
Словно в ответ сверху раздался шёпот.
На лестнице уже стояли девочки.
Илса первой.
За ней Лира, Нола, близняшки, Эйра с деревянной лошадкой, остальные. Все в ночных накидках, босые или в мягких туфлях, с испуганными лицами.
Но никто не смеялся.
Никто не шептал «проклятая».
Они смотрели на Миру так, как смотрят на того, за кого боятся.
Илса сделала шаг вниз.
— Она не виновата.
— Я знаю, — сказала Виона.
Илса остановилась.
Кажется, она приготовилась спорить. Защищать. Драться, если понадобится.
А Виона лишила её повода.
Лира прикусила губу.
— Проверка услышит?
— Какая проверка? — спросила Виона.
Девочки разом замолчали.
Рен тихо сказал:
— Не сейчас.
Виона не стала давить. Сейчас перед ней стояла Мира, дрожащая, с погасшим знаком и порванной перчаткой.
Сначала девочка.
Потом тайны.
— Мира, — сказала Виона, — тебе нужно отдохнуть.
Та резко покачала головой.
— Нет. Не в комнату.
— Почему?
Мира посмотрела на лестницу.
— Там зеркало за шкафом.
Агата закрыла глаза.
— Я велела его вынести.
— Оно вернулось, — прошептала Мира.
Виона медленно поднялась.
Дом решает, оставлять её или нет.
Прекрасно.
Пусть посмотрит ещё внимательнее.
— Тогда сегодня ты будешь спать в комнате без зеркал, — сказала она.
— Таких нет, — ответила Лира с лестницы. — Они иногда появляются.
У Вионы на миг закончились слова.
Зеркала иногда появляются.
Конечно.
Почему бы нет.
Рен сказал:
— Есть кладовая белья. Там нет стёкол, нет полированных створок и только одна дверь.
— Не кладовая, — отрезала Виона.
— Там безопаснее.
— Она не будет спать в кладовой как вещь, которую нужно убрать до утра.
Рен нахмурился.
— Тогда где?
Виона осмотрела кабинет.
Стол, кресло, портрет Серафины Дорн, камин без огня, тяжёлые шторы, архивная дверь. Ни одного зеркала.
— Здесь.
Агата подняла брови.
— В кабинете?
— Да.
— А вы?
Виона посмотрела на кресло.
— Я тоже здесь.
Мира застыла.
— Зачем?
— Потому что я хочу дочитать твоё дело.
Девочка побледнела.
— Нет.
— И потому что, если зеркало решит появиться, пусть сначала объяснит мне, кто его приглашал.
Нола с лестницы вдруг пискнула:
— Зеркала не объясняют. Они ябедничают.
Лира шепнула:
— Нола!
— Что? Это правда.
Виона обернулась к девочкам.
— Всем по комнатам. Илса, проверь, чтобы у младших были закрыты ставни. Лира, посмотри коридор у лестницы. Не трогай зеркала руками. Если увидишь хоть одно открытое отражение — зовёшь Рена.
Лира выпрямилась.
— Вы мне приказываете?
— Прошу.
Рыжая подозрительно прищурилась.
— Это хуже.
— Привыкай.
Илса вдруг сказала:
— Я останусь с Мирой.
Мира вздрогнула.
— Нет.
— Да, — упрямо ответила Илса.
— Нет, — мягко, но твёрдо сказала Виона. — Ты нужна младшим. Они сейчас смотрят на тебя и решают, бояться им или нет.
Илса открыла рот.
Закрыла.
Посмотрела на Эйру, которая так крепко сжимала деревянную лошадку, что побелели пальцы.
— Ладно, — сказала она наконец. — Но если вы её обидите…
— Ты первая скажешь мне, что я была дурой, — закончила Виона.
Лира прыснула.
На этот раз не испугалась сразу.
Совсем маленький шаг.
Но шаг.
Девочки начали расходиться. Рен пошёл с ними к лестнице, чтобы проверить коридоры. Агата осталась у двери, не сводя глаз с Миры.
Виона взяла с дивана старый плед и положила на кресло у камина.
— Садись.
Мира не двигалась.
— Я не кусаюсь, если не заслужили, — сказала Виона.
Девочка посмотрела на неё с недоумением.
— Это же сказала Лира.
— Я учусь у местных.
Мира вдруг едва заметно улыбнулась.
Не губами почти.
Глазами.