Зажмуриваю глаза. Его пальцы впутываются в мои волосы, а большой палец обжигающе ложится на губы.
Он властно вторгается пальцем в мой рот, нежно исследуя язык. Невольно мычу и пытаюсь отвернуться, но он крепко сжимает мою челюсть.
Открываю глаза. Парень остается невозмутим, и только блуждающий огонек в его взгляде выдает его интерес.
— Хм, как же все-таки интересно.
Он высвобождает руку из моих волос и тут же сжимает челюсть, заставляя меня приоткрыть рот.
— Нет, не надо… — неразборчиво мычу я.
Он делает все одновременно грубо и аккуратно. Низ живота невольно вздрагивает. Морщусь.
Да, он определенно красив, но он преступник! Заталкиваю куда подальше пробуждающийся отклик своего тела на его действия.
Он не смотрит мне в глаза, его взгляд прикован к моим губам. Словно он пытается найти какой-то изъян.
Рука сжимает челюсть еще сильнее. Он впивается в меня поцелуем. Резко, так, что я даже не успеваю среагировать.
Язык проникает в рот, исследуя меня полностью. Я не отвечаю, стараюсь лишь захватить побольше воздуха.
Вторая, горячая, рука опускается на мои бедра, властно сжимая их. Словно заставляя меня ответить на этот поцелуй.
Закрываю глаза и неосознанно отвечаю на его голодный поцелуй...
Глава 6. Ищи с энтузиазмом.
Вторая, обжигающая ладонь грубо ложится на мои бёдра, сжимая до боли. Словно требуя ответа на этот хищный поцелуй.
Веки опускаются сами собой, и я тону в его голодном натиске, отвечая неосознанно.
Тело Лева взрывается в ответной реакции. Дыхание опаляет кожу.
Раз… Наши языки сплетаются в диком танце.
Два… Вырывается стон, сорвавшийся с губ вместе с глубоким вздохом.
Три… Ладони упираются в стальную грудь Абрамова, пытаясь хоть немного отстраниться.
Четыре! Впиваюсь зубами в его влажную губу, оставляя кровавый след.
— Ммм, — утробный рык вырывается из его горла. Его пальцы впиваются в мои волосы, заставляя запрокинуть голову. — Кусаешься, значит?
— Д-да, — заикаюсь, не увидев ожидаемой злобы. Металлический привкус крови на языке заставляет поморщиться.
Взгляд мечется к Ване, все еще беспомощно сидящему на стуле. Без сознания.
— Не надейся на него, — ледяным тоном произносит Лев, наматывая мои волосы на кулак. Псих!
— Думаю, справлюсь и сама, — вызывающе вскидываю бровь, не желая показывать страх. На его губе алеет кровь – прикусила, что есть силы. Надеюсь, отобью охоту целоваться.
Сердце бешено колотится в груди, разрываясь между нехваткой кислорода и леденящим душу ужасом перед неизвестностью.
— Акиленна, ты не перестаешь меня удивлять, — в его голосе сквозит холодное восхищение. — Такая маленькая, дрожишь от каждого моего прикосновения, но упрямо стоишь на своем.
Сглатываю ком в горле, утопая в его черных, как сама ночь, глазах.
— Видимо, это у вас семейное, — его усмешка заставляет меня вздрогнуть. Сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— А у вашей семейки в крови – ломать жизни другим ради своих извращенных прихотей? — не отвожу взгляда. — Говори, зачем пришел, и проваливай.
— К сожалению, мои «прихоти» с тобой не связаны, — глубокий вздох. Лев отпускает мои волосы и подходит к стулу, на котором связан Ваня. — А вот с твоим братом нужно обсудить пару моментов.
— Стой! — бросаюсь вперед, но ноги предательски подкашиваются. — Он ни в чем не виноват! Я же нужна тебе?!
Холодный взгляд, скользящий по моему телу сверху вниз, прошивает насквозь.
Сейчас я чувствую себя грязной, словно шлюха под забором. Одним взглядом Абрамов втоптал меня в грязь. Без слов, лишь едва уловимое отвращение.
Не нравится? Трави.
— Я его забираю, — отрезает он.
Абрамов разворачивает стул спинкой к себе и одной рукой тянет его к выходу, балансируя на двух ножках.
Никаких эмоций на лице. Лишь четко поставленная цель.
В груди словно ломается что-то важное. Как… как я оказалась в этой жалкой ситуации?
Упираюсь руками в пол, поднимаюсь и, пошатываясь, иду за Абрамовым.
Прожигаю взглядом его затылок.
— Стой, — хриплю от злости.
Левая ступня пронзает боль. Кажется, вывихнула лодыжку.
— Абрамов, сукин ты сын, я тебя достану! — опираюсь на стену, глядя, как его фигура отдаляется.
— Да? — короткий взгляд через плечо. — Тогда ищи с энтузиазмом.
Делаю три глубоких вдоха, и в глазах темнеет. Пытаюсь удержаться на ногах, но тщетно. Оседаю на пол, мир вокруг кружится. Черт, даже отключиться нормально не могу. Надо что-то делать, вызывать помощь… но руки не слушаются. И главное – Ваню нужно спасать.
Собрав последние силы, достаю телефон. Пальцы дрожат, но вроде получается набрать номер. Гудки тянутся словно вечность.
"Ну же, ответь," – шепчу, надеясь, что мой зов о помощи кто-то услышит.
Дядя Сережа не берет трубку. Кроме него, никто сейчас не сможет мне помочь.