— Баран, бесполезный. — Неспешно качаю головой и отступаю. Он не искупит своего промаха, если девчонка продолжит так же легко уходить от него. — Она убежала туда, — указываю пальцем на узкий переулок, где вдали виднеется трасса.
— А! Я сейчас, — пытается сорваться вслед, но моя рука мягко, но твёрдо переграждает путь.
— Уже поздно. В машину, — разворачиваюсь и направляюсь к чёрному сторткару, движения точные, без спешки.
Акиленна Диана. Невероятное везение — почти дар божий.
Буквально пару дней назад Макс успустил её... Блять, из закрытого подвала! Всё нужно делать самому, ни один пустоголовый болван не может справиться даже с элементарной задачей.
— Лев Константинович, подождите меня! — шаги сзади спешат, но я не оборачиваюсь.
— Я передумал. На автобусе поедешь, — обхожу машину, голос сухой.
Нажимаю газ в пол, машина рвётся вперёд, поднимая пыль. Руль чуть вибрирует, но ладони держат его спокойно. Ни секунды для эмоций.
Диана, похоже, не глупа. Если это так, она уже могла покинуть город.
Подъезжаю к обычной полуразрушенной многоэтажке. Местечко так себе, а тот, кто в нем «обитает», ещё хуже.
Достаю из кармана белый носовой платок, через него набираю номер квартиры на домофоне. Пронзительный гудок, затем дверь открывается с жалким скрипом.
Воняет старостью и плесенью. Нос морщится автоматически, но я продолжаю движение.
Пятидесять вторая квартира. Через платок дёргаю ручку двери, вход свободен.
— Лев ты?! — голос из глубины квартиры, резкий, но привычный.
— Никто, кроме меня, сюда не явится, — отвечаю и неторопливо вхожу.
Это не бомжатник в привычном смысле, но резко отличается от моего места обитания. Вздутые обои, пыль, дешевый линолеум, который неизвестно когда мыли — детали, на которые обычно не обращают внимания. Моё обсессивно-компульсивное стремление к порядку заставляет фиксировать каждую мелочь. Я не могу это игнорировать.
— Ну-ну, в этот раз порадуешь? — брат развалился в кожаном кресле, которое здесь явно чужеродно. Он перебирает бумаги, движения привычны.
— Тебе бы сменить штаб, — закатываю глаза и тщательно проверяю стул перед тем, как сесть. — Не верю, что мой брат работает в этом гнезде.
— Именно. Никто не подумает, что я тут, — тон понижается. Дима скрещивает руки у губ. — Где Акиленна?
— Убежала, — опускаюсь на жалкое подобие стула. — Спустилась по пожарной лестнице, прижала меня к стене и ушла, — говорю без лишней интонации.
Стоп. Она касалась моих губ. Я это помню обрывочно, но почему-то не зафиксировал.
Неприятное упущение.
— Ты не догонял? — сухо спрашивает брат. — Это похоже на тебя.
С детства я помешан на чистоте: пылинка, крошка — все заметно. Даже после простого прикосновения я обычно сразу вытираю руку. И тем не менее я не отреагировал, когда девка провела рукой по пожарной лестнице и коснулась моих губ.
— Ладно. Придётся делать всё самому, — Дима выдыхает, выводя меня из размышлений. — А братцу советую сменить людей. Неужели догнать одну девушку для вас проблема?
— Уже думаю о замене, — говорю коротко, глубоко вздыхая и закидывая голову назад.
— Сначала достать её, потом сломать руки, — делает пометку на бумаге и произносит это ровным голосом. — Шучу. Не руки — ноги, чтобы не могла больше бегать, — мимика сухая, хохот короткий и натянутый.
— Всё ради одного договора, — закатываю глаза. — Не проще ли сразу братцу подправить пулей колено? Нам не нужна не её подпись, а его.
Голос остаётся спокойным, без риторики. Эмоций мало. Только расчёт.
Слишком муторно.
— Бинго! Но увы этот Иван по настоящему отбитый на голову, — мотает головой он. — Готов на все ради своей чести. Поэтому проще всего с ним разговаривать через сестру. Чудак не вытерпит и подпишет бумажку если мы разукрасим ей лицо.
Молча смотрю на брата глазами полными безразличия. В его словах нет ничего нового.
— Не смотри на меня так. В первую очередь я джентльмен и бить женщину не стану, а вот кто-то другой станет, — шагает к небольшому окну. — Нам важно, чтобы семья Акилкнных инвестировала в нас деньги. Ибо продвигаться по-другому, мы не сможем.
— Понять его тоже можно, подпольные бои — сомнительная основа для инвестиций, — безэмоционально констатирую.
— Сам придумал и сам засираешь, гениально, — усмехает он, его тон не меняется.
Встаю со стула, под моим весом он издает противный скрип. Необходимость покинуть это место ощутима. Воздух здесь ощущается спертым, тяжелым от чужой безысходности. Выхожу в коридор, чувствуя на загривке внимательный взгляд брата. Он всегда был таким: холодным аналитиком, безупречным в расчетах. Именно эти качества позволили ему построить свою криминальную империю.
— Ладно, я поехал, — произношу, не оборачиваясь, направляясь к выходу. — Держи меня в курсе.
Дверь за мной закрывается с глухим стуком, эхом отдаваясь в подъезде. Спускаюсь по лестнице, избегая касания перил.