Он со всей дури ударил по стеклу острым лезвием- и то разлетелось на ошметки. Звук был невообразимым. Хруст, звон, треск - все слилось в один оглушительный удар, и осколки посыпались внутрь комнаты, разлетаясь по полу алмазной крошкой. Я закричала. Заорала так, как не кричала даже в том проклятом сарае.
Я быстро рванула к двери из комнаты, но… к своему ужасу обнаружила, что она была закрыта! Лилиана заперла дверь, когда выходила?! Муса увидел, что я пытаюсь сбежать и его лицо перекосилось в гримасе животной ярости….
Муса перешагнул через разбитую раму, наступая на осколки, не чувствуя боли, не замечая крови, которая потекла по его щиколоткам. Он был огромным в этом полумраке - распаленный, безумный, нечеловеческий. Топор он держал перед собой, как оружие…
- Не подходи! - закричала я, пятясь к двери. - Муса, не подходи!!!
- Молчи, - прошипел он. - Молчи, тварь. Только пикнешь - я тебе язык отрежу. Будешь молчаливой. Будешь послушной. Как раньше…
Рука снова метнулась к ручке двери. Я истерично трясла ею, тщеьгл пытаясь выбраться из западни. Лилиана! Она все подстроила. Закрыла меня снаружи, а его впустила. Я поняла это с ледяной, парализующей ясностью. Она привела его. Она дала ему ключи. Она знала! Шахбан бы не оставил меня в такой опасности! Он говорил, что я защищена!!!
- Не дергайся, - Муса сделал шаг, устрашающе, полоумно улыбаясь. На его лице была ярость. Нечеловеческая, сумасшедшая… - Сейчас я тебе крылышки подрежу! Чтобы не летала больше. Чтобы не думала, что ты кому-то нужна. Ты только моя. Понимаешь?! Только моя!
Он бросил топор. Тот с глухим стуком упал на ковер, и я на секунду увидела в этом спасение… Попыталась нырнуть в ванную и запереться… Тщетно… Он оказался быстрее! Его рука сомкнулась на моем запястье, и он дернул меня к себе, впечатывая в грудь.
- Пусти! Пусти!
Я билась, царапалась, пыталась вырваться, но он был сильнее. Намного сильнее. Он прижал меня к себе, вдавил в свою железную хватку, и я чувствовала запах перегара, пота, безумия…
- Ты думала, он тебя спасет?! - прохрипел он мне в ухо. - Он уехал. К своим шлюхам! Забыл про тебя. А я вернулся. Потому что ты моя! Только моя!!!
Он схватил меня за правую руку, вывернул, выставил вперед! Второй рукой нашарил на полу топор. Я закричала, забилась, но он держал крепко, прижимая мое запястье к подлокотнику кресла.
- Нет! Муса, пожалуйста, нет!
- Сейчас, - голос его был спокойным, почти ласковым. - Сейчас, и все пройдет. Ты привыкнешь. Я привыкну. Будешь моей калекой. Никто на тебя даже не посмотрит. Только я. Всегда только я! Отрублю твои руки ведьмы, которыми ты играешь на этом проклятом пианино! Не будет у тебя больше надежды вырваться от меня! Не понадобятся тебе руки! Зато то, что между ног, останется! Мне этого хватит! Смирной станешь!
Он занес топор.
Я видела, как лезвие взлетело вверх, блеснуло в лунном свете, замерло на секунду в высшей точке...
И в этот момент дверь в мою комнату с оглушительным треском вылетела из петель.
Она не открылась - она именно вылетела! Петли хрустнули, дерево раскололось, и тяжелое полотно рухнуло на пол, поднимая облако пыли и щепок. В проеме, в обрамлении разбитой двери, стоял Шахбан.
Я никогда не видела его таким.
В груди его ходило дыхание зверя, загнанного в угол и выпущенного на волю. Рубашка на нем была разорвана у ворота, волосы растрепаны, на скуле - царапина, сочащаяся кровью. Но страшнее всего были глаза. Глаза его горели. Горели таким огнем, что, казалось, сам воздух вокруг него начинал плавиться. В них не было ничего человеческого - только первобытная, дикая, не знающая границ ярость!
Он увидел топор в руке Мусы. Увидел мою руку, прижатую к креслу. Увидел меня - бьющуюся, кричащую, обезумевшую от ужаса!
И рванул вперед.
Муса даже не успел опустить топор. Шахбан врезался в него, как таран. Звук был глухим, мясным - тела столкнулись с такой силой, что оба отлетели к стене. Топор выпал из руки Мусы, ударился о пол, отскочил. Я дернулась, отползла в угол, вжимаясь в стену, не чувствуя боли в ушибленном запястье!
Они бились. Не дрались - бились. Как два зверя, загнанные в одну клетку.
Муса попытался ударить первым - размахнулся, целился брату в лицо. Шахбан уклонился, перехватил руку, вывернул. Хруст. Муса заорал, но не отступил - ударил головой в переносицу… Шахбан пошатнулся, из разбитого носа хлынула кровь, заливая лицо, рубашку, пол. Но он даже не моргнул. Схватил Мусу за горло, приподнял, швырнул на пол. Муса ударился затылком о кованую ножку кровати, и вскрикнул - коротко, по-звериному!
- Убью, - прохрипел Шахбан, нависая над ним. - Клянусь Аллахом, убью, падаль!
Муса, извиваясь, пытался достать его ногами, но Шахбан уже был сверху. Кулак обрушился на лицо брата раз, другой, третий. Кровь брызгала во все стороны. Я слышала хруст костей. Видела, как лицо Мусы превращается в кровавое месиво!