- Спорим, ты боишься? - отвечаю я, и сама не знаю, откуда во мне эта смелость. Или глупость.
- А ты не боишься?
Я смотрю на темный джип, за которым не видно лиц. Вспоминаю тот взгляд в ресторане. Тяжелый, темный, обещающий…
- А я не боюсь! Я этого Рустама Юсупова с детства знаю. Он мой сосед и сказал, что приглядывает за мной…
- Фига ты гонишь, дура!- осекает меня обидно Катька,- сказочница хренова! Да таких, как ты, у этого Рустама…
- Сама ты дура… Он может только и ждал, что я вырасту… С армии вернулся- и дождался…- я вошла в кураж уже. Окончательно и бесповоротно. Леплю горбатых… Назло завистливым дурам…
- И что? Выросла? Дождался?- скептически подтрунивает надо мной Катька.
- Выросла!
- Тогда покажи им, что выросла! - Машка подначивает, хихикая. - Слабо?
Пьяная ночь. Выпускной. Восемнадцать лет. Чувство всемогущества и дурости.
Я поворачиваюсь к джипу. Медленно, глядя прямо в тонированное стекло, задираю свою выпускную блузку. Белое кружево лифчика ярко вспыхивает в свете фар.
Нас трое. Секунда. Две.
Дверь джипа открывается.
- Бежим! - ору я, и мы несемся в темноту двора, хохоча так, что слезы текут…
Утром я просыпаюсь с дикой головной болью и чувством, что случилось что-то важное.
Мать злая, как цербер. Из дома выходить запретила за то, что вчера так поздно пришли…
Раздается звонок городского…
Сердце колотится… Почему я уже знаю, что это он?! Или я дура полоумная?!
- Алло…
- Ну, привет, соседка…- слышу хриплый низкий голос и почва из-под ног уходит. Отражение собственное в зеркале растворяется…
- Рустам?
Он усмехается.
- Это что вчера было? Девочка созрела?
Я молчу, нервно жуя губы.
На самом деле, сегодня меня отпустило, а мамина лекция возымела эффект. И потому мне жуть как стыдно… И страшно…
И потому я уже хочу было сказать, что совершила глупость и мне жуть как стыдно, но…
Он меня опережает.
- Для меня созрела,- говорит и моя челюсть к полу падает…- чтоб больше не бузила без меня, киска… Сегодня заеду в шесть за тобой. Будь готова…
- Нет,- произношу и голос сипнет,- меня мамка не отпустит. Я наказана…
Пауза. Смешок, переходящий в ржание…
- Киска- киска… А говоришь, что выросла…
Он не приехал в шесть. Он приехал через час. На том самом черном джипе. И я, как загипнотизированная крольчиха, вышла на его бибиканье…
Забыв о наказах матери, забыв обо всем на свете… Как в той песне: «На него смотрю и понимаю- пропадаю я…»
На деревянных ногах подошла к джипу. Он не вышел и не помог. Открыла дверь, неуклюже залезла… Я никогда раньше не залезала в джипы…
Рустам докурил. Выкинул бычок… Смотрел, молча, долго, пока я не начала закипать.
- Чего смотришь? - спросила дерзко, спрятав дрожь в кулак.
- Смотрю на ту, которая не побоялась показать мне грудь, а теперь трясется, как осиновый лист, - усмехнулся он,- дерзкая ты, киска? Или глупая?
- Не трясусь я!- выбесилась. Как же у меня пульс в тот момент шарашил!
- Трясешься. - Он протянул руку и накрыл мои пальцы своей ладонью. Горячей, сухой, большой. - Зачем вычудила такое?
- А ты зачем за мной ехал?
Он усмехнулся.
- Я не один был в машине. Еще парни были. Может кому-то кто-то из твоих подруг понравилась. Или мне понравилась…. А может просто было по пути…
- Врешь…- вскинула я нос,- ты меня узнал там в ресторане…
Он усмехнулся…
- Так зачем ты за мной ехал?- мнимое преимущество… Мнимое ощущение, что мяч теперь на моей стороне…
- Затем, что ты интересная, - просто ответил он. - Киска…
Я вспыхнула.
- Какая я тебе киска?!
- Красивая, - он улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри все перевернулось. - Дикая. И глаза зеленые, как у кошки. Выросла… Будешь моей киской, Алина.
Алина… Он мое имя знал…
Я открыла было рот, чтобы что-то опять сказать колкое, но он резко дернул на себя и в губы впился… Первым в моей жизни поцелуем настоящим…
Рука зарылась в волосы. Собственнически и властно. Чуть сжала.
- Чтобы больше никогда не смела свое тело показывать другим мужикам! Все мое! И волосы эти мои! И глазища! Вся моя, киска!
Киска. Это бесило. Бесило до скрежета зубовного. Это унизительное, дурацкое прозвище. Но когда он произносил его своим низким голосом, с этой своей усмешкой, внизу живота разливался жар.
Он звал меня так всегда. Киска. Даже в самые интимные моменты, когда я задыхалась под ним, когда мир схлопывался до размера его зрачков, он шептал: «Моя киска». И я ненавидела и любила это одновременно.
Он стал моим первым. Глобально…
Не только в том, что стал моим первым партнером.
Первым мужчиной. Я папу смутно помнила… Рустам словно бы и этот вакуум занял. Мужчины в моей жизни глобально. Того, на кого опереться и положиться…
Мы провели вместе год.
Год дикой, невозможной, сжигающей дотла любви.