Дверь в квартиру приоткрыта. Вхожу.
Алексей развалился на диване по-хозяйски.
Смотрит на меня насмешливым, оценивающим взглядом, с ног до головы.
– Ну что, прибежала, – растягивает он слова, наслаждаясь моментом. – Совсем запыхалась. Красивая, кстати. Наверное, для кого-то старалась?
Я молчу, стискиваю зубы. Прохожу на кухню, будто это может как-то помочь.
– Где расписка, Алексей? Ты сказал, все будет готово.
– А где «здравствуй»? Где «как дела»? – он не встает, кричит из гостиной. – Невежливо как-то. Я ведь тут тебя ждал, время свое тратил.
Возвращаюсь в дверной проем, опираюсь о косяк. Стараюсь дышать ровно.
– Здравствуй. Как дела? Расписка готова?
Он наконец поднимается с дивана и неспеша идет ко мне. Останавливается слишком близко.
– Готова, – говорит он, доставая из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. Но не протягивает его. Держит в руках, помахивает им. – Все по-нашему. И про квартиру, и про... – он многозначительно смотрит на мой живот, – остальное.
– Хорошо. Давай.
Я тянусь за бумагой, но он отдергивает руку.
– Ты чего такая нервная? И торопливая, – его глаза сужаются.
Он чувствует мое напряжение, и ему это нравится.
– Может подумаешь немного и поймешь почему я нервная? – не выдерживаю и огрызаюсь и тут же корю себя – вдруг откажется и уйдет.
Деньги мне нужны позарез.
Он внимательно следит за мной и будто читает в глазах этот страх.
– Или... – он делает паузу, и на его лице появляется новая, хищная улыбка. – Или, может, передумаем? Может, встретимся в другой раз? Или я немного... изменю условия? Вдруг я тоже куда-то тороплюсь, а ты меня задерживаешь?
В груди все сжимается от леденящего страха.
Он играет со мной.
Как кошка с мышкой.
– Какие условия, Алексей? – выдавливаю я. – Мы же все обсудили.
Он пожимает плечами.
– А если мне захотелось большего, м?
Придвигается еще ближе.
– Например, бонуса, – и продолжает, словно задумчиво: – Какого-нибудь особенного бонуса…
47
Алиса
Я отшатываюсь.
Его взгляд – плотоядный, голодный, будто он уже раздевает меня глазами.
От этого взгляда по коже бегут мурашки, а в горле встает ком.
Неужели этот человек... этот чужак... когда-то был моим мужем?
Мы клялись в любви и верности. Обещали оберегать друг друга. Как? КАК?
Сжимаю губы так, что они белеют.
Внутри все дрожит от омерзения и животного страха, но я не отвожу глаз.
Не дам ему удовольствия увидеть мой ужас.
Он ухмыляется, видя мою бледность, мое напряжение.
– А если я передумаю? – тихо, почти ласково спрашивает он. – Ты об этом подумала? Что, если мои условия... вдруг изменятся?
– Чего ты хочешь, Алексей? – мой голос звучит хрипло, а горло режет от боли.
Он делает шаг ко мне.
Еще один.
Слишком близко.
Воздух между нами густеет, становится тяжелым, сладковато-отвратным.
От его дыхания, от его взгляда меня тошнит.
– Мы же не чужие люди, Алиска, – он протягивает руку, почти касается моей щеки. Я замираю, парализованная отвращением.
– Сейчас моя... – он запинается, – моя новая женщина беременна. Врачи могут настаивать на покое... полном. А ты... – его пальцы почти касаются моих волос.
– Я ТОЖЕ БЕРЕМЕННА! – вырывается у меня рвущимся, искаженным голосом. – Ты что, забыл?!
Он холодно пожимает плечами, будто я сказала что-то совершенно незначительное. Его рука все так же тянется ко мне.
– Ну и что?
Этого достаточно. Я резко, почти с рыком, отскакиваю от него, прижимаюсь спиной к стене.
Он не пытается преследовать.
Просто стоит и смотрит. Хмыкает. Нагло, оценивающе, с мерзкой усмешкой.
– Выбор, в любом случае, за тобой, Алиса, – он делает паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. – Мы можем заключить сделку. Или... не заключить. Решай.
Сердце колотится где-то в горле, дико и беспомощно.
Я прижимаюсь к холодной стене, а он… он стоит передо мной и разводит руки, изображая весы..
– Вот, смотри, – его голос мерзко спокоен. – На одной ладони – жизнь твоей бабушки.
Он делает театральную паузу, и по моей спине бегут противные, ледяные мурашки.
Я уже почти знаю, что будет дальше, но от этого не легче.
– А на второй… – он усмехается, гаденько, брезгливо. – Твои какие-то комплексы. Выбирай. Но прямо сейчас.
Меня трясет мелкой, неконтролируемой дрожью.
Во рту пересохло, а в животе все сжимается в тошнотворный комок.
Это унизительно. Это за гранью мерзости и подлости.
Хаос в голове.
Мысли беспомощно мечутся в сознании: я не могу попасть к нему в заложницы, но… и другого выхода у меня просто нет.
Деньги нужны сейчас.
– Ты ужасен, – вырывается у меня сипло, голос чужой, надтреснутый. – Просто монстр. Как я могла в тебе так ошибиться?
Алексей лишь коротко посмеивается.