– Такую, как ты, Анюта, не любить невозможно. Поверь, я знаю, о чем говорю. – Его губы растягиваются в той самой улыбке, от которой у его глаз появляются лучистые морщинки, а мое сердце каждый раз совершает невероятный акробатический трюк где-то под ребрами. – И даже если вдруг что-то пойдет не так, запомни одну важную вещь: то, как к тебе относятся другие люди, никак не определяет твою ценность. Если кто-то не способен разглядеть, какая ты удивительная, это говорит только о его слепоте, а не о твоих недостатках. Ты всегда остаешься собой – яркой, искренней, глубокой. Той, которую обожают все, кому посчастливилось по-настоящему узнать тебя.
Его слова, словно теплый луч солнца, проникают сквозь все защитные барьеры и согревают самые темные, самые холодные уголки моей души. Я чувствую, как губы сами собой складываются в благодарную улыбку, а пальцы инстинктивно сжимают его ладонь, пытаясь передать без слов все то, что переполняет меня изнутри.
– Спасибо тебе, – шепчу, чувствуя, как тревога немного отступает. – Не представляю, что бы я делала, если бы ты не полетел со мной. Наверное, в последний момент струсила бы и купила обратный билет, даже не выйдя из аэропорта.
– Я бы никогда не отпустил тебя одну в это путешествие, Ань. – Его голос звучит мягко, но в нем слышится та самая стальная решимость, которая всегда заставляет меня чувствовать себя защищенной. – Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, когда ты во мне нуждаешься. И даже когда думаешь, что не нуждаешься.
Я благодарно киваю и делаю глубокий вдох, словно набираюсь сил перед прыжком в неизвестность.
Через минуту самолет полностью останавливается, и салон мгновенно наполняется суетой. Щелчки отстегиваемых ремней безопасности сливаются с гулом голосов и стуком открываемых багажных отделений. Пассажиры, словно по команде, вскакивают со своих мест, толкаясь и спеша встать поближе к выходу.
– Готова? – спрашивает Руслан, когда мы поднимаемся со своих мест одними из последних.
Я знаю, что он спрашивает не просто о выходе из самолета, а о готовности сделать шаг навстречу новой главе моей жизни.
– Нет, – честно отвечаю я, аккуратно вытаскивая недочитанную книгу из кармана переднего кресла. – Но когда это меня останавливало?
Он смеется, и его смех действует на меня успокаивающе. Как и всегда.
* * *
Такси плавно движется по московским улицам. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, я смотрю в окно, и город одновременно кажется мне знакомым и чужим. Словно я вернулась в место, которое помню, но уже не принадлежу ему.
– Странное чувство, – произношу я, не отрывая взгляда от мелькающих за окном зданий, витрин, вывесок, спешащих куда-то людей. – Еще два месяца назад я была абсолютно уверена, что нашла свое место в мире и что готова прожить здесь всю свою жизнь…
– А теперь? – Руслан поворачивается ко мне, и его теплая ладонь находит мою, переплетая наши пальцы в том особенном жесте, который всегда говорит больше любых слов.
– А теперь я понимаю, что дом – это вовсе не стены, не адрес, не город. Это люди, которые заполняют твое сердце. – Я смотрю на наши переплетенные пальцы. – Это ты, мама, Дашенька, Лера…
Его глаза теплеют, в них загорается тот особенный огонь, который заставляет мое сердце биться чаще. Он наклоняется и нежно касается губами моего виска, а затем притягивает меня ближе, обволакивая своим теплом и запахом, который я узнала бы из тысячи.
– А ты мой дом, Анюта, – шепчет Руслан. – Ты мой маяк, мой причал, мое убежище от всех штормов…
Через час такси останавливается возле большого современного здания в центре города, где расположен наш отель. Руслан быстро расплачивается с водителем, добавляя щедрые чаевые, и мы выходим на улицу. Прохладный московский воздух мгновенно окутывает меня, пробираясь под тонкую рубашку и заставляя поежиться от внезапного контраста с теплым салоном автомобиля.
Регистрация в отеле проходит быстро, потому что Руслан, как всегда, все организовал заранее. Администратор с уважительной улыбкой протягивает нам электронные ключи от номера на двадцать пятом этаже, и мы идем к лифту. Когда дверь нашего временного жилища открывается, я на мгновение замираю на пороге. Просторная комната, оформленная в светлых тонах, с изящной современной мебелью и тщательно продуманными деталями интерьера, кажется воплощением уюта и комфорта. Я медленно подхожу к окну, завороженная открывающимся видом на город, который раскинулся внизу, словно живая, дышащая карта.
– О чем думаешь? – спрашивает Руслан, подходя сзади и обнимая меня за плечи.
Я инстинктивно прислоняюсь к его груди, чувствуя, как его сердце бьется в успокаивающем ритме.
– Хочу съездить к Елене Викторовне и Павлу Сергеевичу, – говорю я и сама слышу, как мой голос становится тише. – Забрать свои вещи, которые Кирилл отвез к ним после моего отъезда…
Он молчит, но я всем телом ощущаю, как напрягаются его руки на моих плечах. Это не агрессивное напряжение, скорее защитное, инстинктивное, словно при одном упоминании имени Кирилла в нем просыпается первобытное желание оградить меня от возможных переживаний.
– И еще… – Я поворачиваюсь к нему лицом, собираясь с мыслями. – Я хочу вернуть им пятьдесят тысяч рублей, которые они передали на лечение мамы. Я их так и не потратила…