Осколки первой любви. Его наваждение Страница 139 из 151
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 139 из 151

Чуть выше локтя, обвивая мощный бицепс, старая татуировка перечеркнута широкой, беспощадной черной линией – около трех сантиметров шириной, опоясывающей всю руку подобно шраму. Я уже видела ее раньше, но почему-то не придавала особого значения. Но не сегодня…

Солнечный свет проникает сквозь неплотно задернутые шторы, создавая на его коже причудливую игру теней. Провожу пальцем по этой черной линии, ощущая легкую шероховатость.

– Что она означает? – спрашиваю я тихо, не отрывая взгляда от татуировки. – Почему так выбивается среди остальных?

Руслан мгновенно напрягается. Чувствую, как меняется ритм его дыхания, оно становится глубже, тяжелее. Его тело, секунду назад расслабленное, каменеет, словно готовясь к удару. Поднимаю глаза и вижу, как меняется выражение его лица. Оно становится серьезным, почти болезненным.

– Это… особенная для меня татуировка, – отвечает он после паузы, и его голос звучит глуше, чем обычно.

– Расскажи мне, – прошу я, приподнимаясь на локте и заглядывая в его глаза, пытаясь прочитать в них ответ. – Что она означает? Пожалуйста…

Руслан глубоко вздыхает, его пальцы нежно перебирают мои волосы, словно он ищет в этом жесте успокоение.

– Я набил ее после того, как бросил тебя, – произносит он наконец, и я чувствую, что каждое слово дается ему с трудом. Будто он сам еще не простил себя за тот поступок. – Чтобы не забывать, какое я чудовище.

Его слова ударяют меня в самое сердце. Я хмурю брови, пытаясь осмыслить услышанное.

– Но ведь ты так защищал меня, – возражаю, вспоминая все, что он сделал тогда, чтобы уберечь меня от опасности. – У тебя не было другого выбора…

Руслан медленно качает головой, его глаза темнеют, как грозовое небо, снова наполняясь болью, которую он носил в себе все эти годы.

– Это неважно, Ань. Неважно, какими были мои намерения. Тебе тогда было слишком больно. Вся твоя боль… – он проводит пальцем по черной полосе, словно прикасаясь к открытой ране, – заключена в этой чертовой линии. Каждый раз, когда я смотрел на нее, я вспоминал твои глаза в тот день… полные слез и непонимания.

Я чувствую, как к горлу подкатывает горячий ком. Мысль о том, что он все эти годы носил на своем теле напоминание о нашей разлуке, о моей боли, которую он считал своей виной, заставляет сердце сжиматься от нежности и сострадания.

Руслан берет мою ладонь в свою руку и подносит к губам, нежно целуя каждый палец.

– Я самый счастливый человек, потому что ты смогла простить меня, Ань, – шепчет он, глядя мне в глаза. – Хоть я этого не заслуживаю.

Улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается теплая волна любви. Мои пальцы касаются его щеки, ощущая легкую щетину.

– Сердцем я простила тебя уже давно, – признаюсь я. – Задолго до того, как смогла признаться в этом самой себе. И любить тебя я не переставала все эти пять лет. Каждый день, каждую минуту. Теперь я могу открыто об этом говорить, хотя раньше запрещала себе даже думать.

Руслан смотрит на меня так, словно я невероятное чудо, в которое он только что поверил. Он ложится на бок, опираясь на локоть, и его лицо оказывается совсем близко к моему.

– Знаешь, – начинает он, и его голос звучит задумчиво, – я никогда до встречи с тобой не испытывал сильных чувств к девушкам. Они привлекали мое тело, но не мою душу. Это было как… как смотреть черно-белое кино.

Его пальцы нежно отводят прядь волос с моего лица.

– А ты другая, Ань. Ты особенная для меня. С тобой мир вдруг заиграл всеми цветами, – продолжает он, и его глаза не отрываются от моих. – Я так быстро понял, что попал… Что влюбился по-настоящему. Потому что видеть хотелось только тебя, прикасаться только к тебе, дышать только тобой. Остальные девушки будто перестали для меня существовать.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее от его слов.

– Раньше я даже не задумывался над отношениями, – признается Руслан, – но с тобой меня впервые посетила мысль о семье, причем очень быстро. Ты как наваждение… Забрала себе и мой разум, и чувства.

Он делает паузу, и я вижу, как в его глазах мелькает тень застарелой боли, которую он носит в себе годами.

– У меня же, можно сказать, не было семьи, – говорит он тише. – Мама рано ушла из жизни, отец всегда много работал, а сейчас и его нет в живых. Но я больше не чувствую себя одиноким, потому что ты моя семья, Ань.

Его слова проникают в самую глубину моей души, заставляя глаза наполниться слезами счастья.

– Мы создадим ее с нуля, – продолжает он с такой убежденностью, что я не могу не верить ему. – У нас будут дети, большой дом, собака… Все у нас будет, Ань. А главное, что мы будем вместе.

Он вдруг замолкает, словно собираясь с мыслями, а потом решительно произносит:

– Ни черта я не готовился. – И эта внезапная грубоватая искренность заставляет меня улыбнуться сквозь слезы. – Думал, по-другому все будет, но не могу я больше держать это в себе. Не могу ждать ни минуты.