– Про Аню, – выдавливает она. – Спрашивал про Аню.
– Что именно?! – Я чувствую, как вены на шее вздуваются от бешеного напряжения.
– Имя, фамилию… как она сюда попала…
– Этого недостаточно! – Я трясу ее, как тряпичную куклу. – Что еще?!
– Ничего больше не знаю! – Ее голос срывается на истеричный визг. – Но… он очень удивился, когда узнал фамилию Ани. Словно она ему знакома.
Я отпускаю ее и отступаю на шаг. Знакомая фамилия… Лера говорит, что Стас вел себя странно в то время, когда пропала Аня, а он ведь тоже Богданов. Круг сужается, пора наконец-то нанести визит Аниному брату.
– Тебе лучше начать искать другую работу, – бросаю я, выходя из кабинета.
На столе Алеси лежит полупустая пачка обезболивающих. Я хватаю ее и высыпаю несколько таблеток в рот, проглатывая насухо. Боль в ребрах становится невыносимой, затмевает разум, а мне нужна ясная голова.
Подъезжаю к магазину минут через тридцать и вижу Стаса на крыльце с сигаретой. Заметив меня, он пытается юркнуть обратно в магазин, но я оказываюсь быстрее. Хватаю его за воротник и оттаскиваю за угол здания.
– Ну куда же ты, Стас? – шиплю я ему в ухо. – Неужели не признал старого друга?
Он отчаянно пытается вырваться, но я безжалостно выкручиваю ему руку за спину, прежде чем он успевает издать хоть звук.
– А я смотрю, тебе нравится, когда тебе руки ломают, – говорю я, усиливая нажим до предела. – Ты аккуратнее, второй раз перелом так хорошо не срастется.
– Что тебе нужно?! – вопит он, извиваясь от боли.
– Оказывается, у нас с тобой есть общий знакомый – Вадим Кущев, – произношу я, чувствуя, как ненависть к этому ничтожеству пылает внутри, как адское пламя.
– Не знаю никакого Вадима! – кричит Стас.
Я выкручиваю его руку еще сильнее, и он воет от боли.
– Думай хорошо, – советую я ледяным тоном. – Моя секретарша уверена, что Вадим тебя знает.
– Ничего не знаю! – упрямо повторяет он, как заевшая пластинка.
Мое терпение испаряется мгновенно. Я бью его лбом в лицо с такой силой, что слышу, как хрустит его нос. А следом вижу, как кровь брызжет на асфальт алыми каплями.
– Какие еще кости проверим на прочность? – спрашиваю я, глядя, как он корчится от боли.
– Я ничего не делал! – хрипит он, зажимая нос свободной рукой. – Это все Вадим!
Я отпускаю его, и он сползает по стене.
– Что ты знаешь? – требую, нависая над ним, как сама смерть.
– Вадим хотел похитить Аню, – признается он, шмыгая разбитым носом. – Попросил помочь выманить ее в безлюдное место. Я придумал отправить Аню за Дашкой в художку. Больше ничего не знаю, клянусь!
Я снова хватаю его за руку и выкручиваю с новой силой.
– Думай, – приказываю я, усиливая нажим до хруста. – Вадим где-то держит Аню. Где именно он может это делать?
– Не знаю! – орет Стас, корчась от боли. – Клянусь! Он только… он упоминал какой-то дом в лесу! Больше ничего не знаю, отпусти!
Дом в лесу… В памяти всплывает давний разговор. Мы с Вадимом тогда еще дружили. Он рассказывал про заброшенный охотничий домик своего деда, спрятанный где-то в лесу. Место, где его никто не найдет… Идеальное убежище для того, кто прячет похищенного человека.
Я отпускаю Стаса и смотрю на него с таким отвращением, будто передо мной самое мерзкое существо на земле.
– Какой же ты ублюдок. Помог избавиться от родной сестры. Я еще с тобой разберусь, будь уверен, – обещаю я и стремительно возвращаюсь к машине, чувствуя, как внутри разгорается пламя надежды.
* * *
Анна Богданова
Сижу на кровати, прижав колени к груди. Железные наручники впиваются в запястья, словно голодные звери, рвущие мою плоть. Кровь – яркая, алая – сочится из глубоких ран, оставляя на бледной коже зловещие узоры отчаяния. Пять часов. Пять бесконечных часов я провела в попытках освободиться. Дергала цепи до исступления, пыталась протиснуть руки сквозь металлические кольца, искала что-нибудь острое рядом с кроватью, пыталась оторвать металлическую трубу – все напрасно. Только содрала кожу до крови и измучила себя окончательно.
Тишина… Она не просто стоит вокруг – она давит, душит, сжимает виски тугим металлическим обручем. В этом богом забытом аду не слышно ни единой живой души – только зловещий шепот ветра в листве за окном и жуткий скрип старой крыши, словно стоны призраков. Я вздрагиваю, как загнанный зверь, от каждого шороха, каждого проклятого звука, ожидая возвращения Вадима с леденящим ужасом в сердце.
Когда дверь наконец скрипит, мое сердце проваливается вниз к желудку. Он входит с небрежной уверенностью хозяина положения, сжимая в руке пакет из супермаркета. Его шаги тяжелые, неровные. Он даже не смотрит в мою сторону – просто проходит к столу и садится, с грохотом опуская пакет.
– Развлекаешься? – бросает он, доставая бутылку пива и пачку чипсов.