В полумраке, освещенном только призрачным светом от телефона, лежащего на столе, Алеся стоит на коленях перед Русланом. Ее голова движется в однозначном ритме, а его рука властно лежит на ее затылке, направляя движения. Глаза Руслана закрыты, на лице застыло выражение животного удовольствия.
Я отшатываюсь, как от удара, и натыкаюсь на какое-то оборудование, едва не роняя его. Глухой звук разрывает тишину, и Руслан резко открывает глаза. Наши взгляды встречаются, и меня пронзает ледяной ужас – в его глазах по-прежнему нет ничего, кроме холодного, пронизывающего безразличия.
Он не останавливает Алесю. Не отстраняется. Наоборот, его рука сильнее давит ей на затылок, углубляя движения, а глаза все еще смотрят на меня. В них нет ни стыда, ни смущения. Только какое-то садистское удовлетворение, словно он упивается моей болью, будто именно этого момента и ждал.
Через мгновение в ужасе выбегаю оттуда, задыхаясь от подкатывающей тошноты, которая жжет горло. Перед глазами, как выжженное клеймо, стоит эта картина – Руслан, прислонившийся к стене, и Алеся, стоящая на коленях перед ним. В ушах начинает звенеть – сначала тихо, потом все громче, заглушая музыку, смех, весь мир вокруг. Я чувствую, как пол уходит из-под ног, а воздух становится густым и вязким, как патока. Надо выбраться отсюда. Немедленно. Краем глаза замечаю Кирилла, который уже еле держится на ногах и виснет на той же самой девушке, с которой танцевал. К сожалению или к радости, это меня сейчас волнует меньше всего.
Проталкиваюсь сквозь толпу, не извиняясь, когда грубо задеваю кого-то плечом. Мне все равно. Я хочу только одного – исчезнуть, раствориться, перестать существовать.
Выбегаю из шатра и жадно глотаю прохладный ночной воздух, как утопающий, в самый последний момент вынырнувший из воды. Сейчас звезды над головой кажутся размытыми пятнами – это горячие слезы застилают глаза. Я смахиваю их тыльной стороной ладони. Не время плакать. Не здесь. Не сейчас.
Трясущимися пальцами достаю телефон из сумочки и открываю приложение такси. База отдыха находится в сорока километрах от города, затерянная глубоко в лесу. Часы на экране показывают 23:17. Делаю заказ, но через минуту приходит отмена. Пробую снова – тот же результат. Никто не хочет ехать так далеко в такое время.
– Черт! – шепчу я, сжимая телефон до боли в пальцах.
Мысль о том, чтобы вернуться в шатер и переночевать в одном из домиков на базе, вызывает тошноту и приступ удушающей паники. Я не могу оставаться здесь. Только не после того, что видела. Не после того, как Руслан… После того, как я поверила, что между нами может что-то быть снова.
Внезапно тишину ночи разрывает звук подъезжающего автомобиля. Фары освещают дорогу, и я вижу, как к воротам базы приближается белый внедорожник. Машина останавливается, и к ней подходит несколько женщин. Они о чем-то оживленно разговаривают, смеются. И среди них я узнаю Наталью Егоровну.
Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к ним, как к последнему спасательному кругу.
– Наталья Егоровна! – окликаю я, стараясь, что-бы голос звучал нормально, а не надломленно. – Наталья Егоровна, подождите, пожалуйста!
Женщины оборачиваются. На их лицах – удивление и тень беспокойства.
– Анечка? – Наталья Егоровна щурится, всматриваясь в меня с тревогой. – Что случилось, девочка? Ты почему не на празднике?
– Я.… – Слова застревают в горле, как скомканная бумага. Что я могу сказать? Что застала своего бывшего, с которым надеялась начать все сначала, в компрометирующей ситуации с секретаршей? Или что я только что рассталась с парнем, который уже танцует с другой. – Мне нужно срочно в город, а такси не едет. Можно с вами?
– Конечно, садись, – мягко говорит она, и в ее глазах мелькает понимание. – Ты маленькая, худенькая, поместимся все сзади. Ты в порядке? Какая-то бледная…
– Все хорошо, просто немного перебрала. – Я выдавливаю улыбку и забираюсь на заднее сиденье.
Машина трогается, и база отдыха с ее огнями, музыкой и всеми моими разбитыми надеждами остается позади. Всю дорогу я смотрю в окно, не участвуя в разговоре женщин. Они тактично не задают вопросов, лишь иногда бросают на меня сочувственные взгляды, от которых становится еще больнее.
Мысли кружатся в голове, как стая воронов. Что теперь делать? Как продолжать работать с Русланом? Как объяснить все родителям Кирилла, которые уже считают меня частью семьи?
Но постепенно, километр за километром, внутри меня что-то меняется. Словно с каждым метром я становлюсь сильнее. Решительнее. Словно боль выжигает во мне что-то слабое, оставляя только сталь.
Я понимаю, что больше не могу полагаться ни на кого, кроме себя. Ни на Руслана, который показал свою истинную сущность. Ни на Кирилла, с которым теперь все кончено.
Только я сама. И это… освобождает.