– Я не знаю подробностей, Ань, – тяжело вздыхает Кирилл. – Сказали только, что авария серьезная. Больше я ничего не знаю.
Внутри меня что-то обрывается с оглушительным треском. Комната начинает кружиться в безумном вальсе, стены сжимаются, воздух становится густым, как смола. К горлу подкатывает горькая, удушающая волна тошноты.
– Я перезвоню, – бросаю я и отключаюсь.
Телефон снова выпадает из моих онемевших пальцев. Я хватаюсь за голову, вцепляясь в волосы, словно пытаюсь физически удержать рассудок. Руслан разбился. Руслан – мой несокрушимый, непобедимый Руслан. Человек, который всегда выходил победителем из кровавых подпольных боев без правил. Руслан, который любил скорость и всегда говорил, что контролирует ситуацию. Это могло случиться с кем угодно, но только не с ним!
– Нет-нет-нет, – срывается с губ отчаянный шепот, пока я раскачиваюсь взад-вперед, обхватив себя руками. – Не может быть. Только не он. Пожалуйста, только не он…
Перед глазами мелькают картинки: его изумленный взгляд, когда он впервые увидел меня в супермаркете после пяти лет разлуки, его теплая, чуть насмешливая улыбка, когда я пришла в офис «Титана» к нему на собеседование, уверенная, что иду к Сергею Ивановичу; его сосредоточенное, но такое уверенное лицо во время подписания сделки с «Олимпом»; его темные, холодные глаза, когда он смотрел на меня вчера вечером…
Тошнота накатывает с новой силой. Я вскакиваю и бросаюсь в ванную, едва успевая склониться над унитазом. Меня выворачивает наизнанку – от ужаса, от разрывающей душу боли, от вчерашнего алкоголя, от мысли о том, что я могу потерять Руслана. Слезы жгут глаза и солеными дорожками стекают по щекам, смешиваясь с горечью во рту. Я судорожно цепляюсь за холодный белоснежный фаянс как за последнюю опору в мире, который внезапно потерял всякий смысл. Как жить в реальности, где нет Руслана? Как дышать воздухом, которым не дышит он?
Когда спазмы наконец отпускают, я бессильно сползаю на пол, прислоняясь спиной к стене. Мысли путаются в хаотичном вихре. Я должна что-то делать. Должна узнать, что с ним. Должна быть рядом…
Я заставляю себя подняться и умываюсь ледяной водой, отчаянно надеясь, что она поможет вернуть ясность моему уму. Возвращаюсь в комнату и беру телефон. Руки дрожат так сильно, что я не сразу попадаю по нужным цифрам. Гудки кажутся бесконечными.
– Регистратура первой городской больницы, слушаю вас, – наконец отвечает усталый женский голос.
– Здравствуйте. – Мой голос срывается, и я делаю глубокий вдох. – Скажите, пожалуйста, к вам не привозили сегодня утром мужчину после аварии на мотоцикле? Раевский Руслан Витальевич.
В трубке слышится шелест бумаг, стук клавиатуры.
– Подождите минутку, – говорит женщина.
Эта минута превращается в мучительную вечность. Я кусаю губы до крови и впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы не закричать от невыносимого ожидания.
– Да, такой пациент поступил к нам сегодня в пять сорок утра, – наконец отвечает регистратор, и мое сердце замирает. – Состояние тяжелое, пока находится в реанимации.
Тяжелое. Но жив. Господи, Руслан жив!
– Спасибо, спасибо большое, – выдыхаю я, чувствуя, как по телу разливается облегчение, смешанное с новой волной страха. – Я могу к нему приехать?
– Посещения в реанимации запрещены, – отрезает женщина. – Информацию о состоянии пациента могут получить только ближайшие родственники у лечащего врача.
– Я поняла, спасибо. – Я отключаюсь и, несмотря на запрет, тут же начинаю лихорадочно собираться.
Натягиваю первые попавшиеся джинсы и футболку, засовываю ноги в кроссовки и хватаю сумку. Мысли путаются, но одна бьется четко: я должна быть там, рядом с ним. Должна увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке и он будет жить.
Я уже хватаюсь за дверную ручку, когда раздается звонок. Распахиваю дверь и застываю в оцепенении. На пороге стоят родители Кирилла и держат в руках кастрюлю и тарелку, накрытую бумажным полотенцем.
– Доброе утро, Анечка! – улыбается Елена Викторовна, но ее улыбка тут же гаснет, когда она видит мое лицо. – А мы с Пашей завтрак приготовили… Вы же вчера сказали, что вернетесь домой. Вот мы и хотели позавтракать всей семьей, вам с Киром точно не до готовки с утра.
Я смотрю на них, осознавая, что они ничего не знают. Кирилл еще не сказал им, что мы расстались. Что я разорвала помолвку. Что свадьбы не будет.
– Ань, а ты куда-то уходишь? – обеспокоенно спрашивает Елена Викторовна, оглядывая меня с ног до головы. – Ты какая-то испуганная. А где Кирилл?
– Кирилл… он остался на базе, – выдавливаю я, понимая, что сейчас не время для объяснений. – Мне нужно срочно бежать. Я.… я все объясню позже, хорошо? Простите…
Я проскальзываю мимо них, закрываю дверь и бегу вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Слышу, как Елена Викторовна окликает меня, но не останавливаюсь. Сейчас для меня важен только Руслан.