Не проси Страница 94 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 94 из 127

Тия перестала спрашивать.

Менна нёс её и чувствовал, как она смотрит. На город. На людей. На еду, которая перестала быть едой. На воду, которая не утоляла. На взрослых, ставших вдруг опасными и жалкими. Он хотел сказать ей что-нибудь обычное: что скоро они найдут место в тени, что мать даст ей лепёшку, что вечером он расскажет историю. Но обычные слова теперь казались глиняными сосудами с трещиной. Что в них ни налей — вытечет. И всё же он сказал:

— Мы рядом, — сказал Менна. — Я и мама. Держись за нас. Даже если страшно — держись.

Тия кивнула.

— А если я захочу есть?

Неферет резко обернулась.

— Ты хочешь?

— Нет. Но он хочет, чтобы я захотела.

Менна остановился.

Сехем, шедший впереди, тоже остановился.

— Что ты сказала? — спросил он.

Тия спряталась у Менны на плече.

Неферет прижала ладонь к ножу на поясе.

— Она ребёнок. Оставь её.

Жрец не приблизился. Только присел на корточки, чтобы его лицо оказалось ниже лица Тии.

— Маленькая, кто хочет?

Тия долго молчала. Потом показала на свой живот.

— Там.

— Он говорит с тобой?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

Девочка задумалась. Ответила очень серьёзно:

— Как когда кто-то стоит за дверью. Он молчит, но ты знаешь, что он там.

Сехем закрыл глаза.

Менна почувствовал, как у него холодеют руки.

— Что это значит?

Жрец поднялся.

— Это значит, что у нас меньше времени, чем я думал.

Он повёл их не в общий двор для беженцев, а к боковому входу храмового комплекса. Там пахло камнем, маслом и старым дымом. Стражники пропустили их без слов. Внутренний двор был почти пуст. Посреди стояла большая чаша с водой. Вода была прозрачной, но никто к ней не подходил.

У стены сидели жрецы.

Менна сначала подумал, что они молятся. Потом понял, что ошибся. Один сидел с открытым ртом, из которого текла слюна. Глаза у него были ясные, полные ужаса. Язык отсутствовал. Не отрезан — исчез, как у гонца. Другой держал на коленях глиняную табличку и снова и снова проводил пальцем по одному знаку, стирая кожу до крови. Третий ел папирус. Медленно, аккуратно, полоска за полоской, как старик ест мягкий хлеб без зубов.

Сехем заметил взгляд Менны.

— Они пытались дать ему имя.

— Кому?

— Тому, что пришло.

— И?

— Имена стали пищей.

Менна вспомнил слова гонца: не давайте реке имён.

— Значит, нельзя называть его?

— Пока нельзя.

— А если не назвать, как удержать?

Сехем посмотрел на него внимательно. Впервые за всё время в его глазах появилось нечто похожее на интерес.

— Ты сам пришёл к этому вопросу?

— Я землемер. Нельзя поставить границу тому, чего не отличаешь от всего остального.

— Верно.

— Но если имя кормит его

— Тогда нужна не молитва, — сказал Сехем. — Нужна мера, которую он не сможет сразу съесть.

Менна не понял до конца, но внутри что-то сдвинулось. Слова жреца не спасали. Не успокаивали. Но в них была работа. А работа была единственным способом не сойти с ума.

В дальнем конце двора открылась дверь. Оттуда вышел молодой писец с серым лицом. Он поклонился Сехему.

— В западном квартале началось.

— Что?

Писец сглотнул.

— Семьи запирают детей. Некоторые дети грызут двери изнутри. У троих на руках такие же знаки.

Неферет пошатнулась.

Менна взял её за плечо.

— Такие же?

Писец посмотрел на Тию и отвёл глаза.

— Не совсем. У каждого свой. Но все внутри рта.

Сехем выругался. Менна никогда не слышал, чтобы жрец ругался при священном дворе. Это было почти облегчением: значит, старик всё ещё человек.

С улицы донёсся гул.