Не проси Страница 16 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 16 из 127

Он открыл блокнот. Страница, где он зарисовывал знак, была чистой. Не вырванной. Не зачёркнутой. Чистой. Только в самом углу проступал слабый контур треугольника. Бумага вокруг него была влажной. Ян попытался набрать Полякова. Гудки шли долго.

Потом в трубке ответили. Но это был не Поляков.

Сначала — влажное дыхание. Потом тихий скрежет, как если бы кто-то водил зубом по стеклу. И только потом голос начальника:

— Ян? Ты где?

— Шеф?

— Ян, ты где? — повторил голос.

Слишком ровно. Слишком близко. Ян медленно опустил телефон. На экране вызов уже был завершён. В блокноте, на чистой странице, проявлялись слова. Не чернилами. Будто бумага темнела изнутри.

ПОЛЯКОВ А. В.

САШКА.

ЖАННА.

ОТДЕЛ.

СВИДЕТЕЛИ.

Ниже — знак треугольника. Дверь внутри была приоткрыта. Ян закрыл блокнот. Руки у него не дрожали. И это пугало ещё сильнее. Он понял правило.

То чудовище в стене не боялось. Оно записывало тех, кто подходил слишком близко. Кого бы Ян не привёл туда, станет не подкреплением, а новым списком. Поляков. Сашка. Серёга. Эксперты. Понятые. Все, кто увидит, но не поймёт. Все, кто попытается войти туда с оружием, протоколами и фонариками.

А если Ян уйдёт и забудет — бродяга продолжит искать «лучших». Через неделю, месяц, год. Снова парк. Снова мост. Снова человек, который поверит в больную дочь, замёрзшую мать, потерянного ребёнка.

Он опять вспомнил то старое дело в подвале школы.

Тогда тоже были следы, которых утром не оказалось. Записи, исчезнувшие из базы. Свидетели, уверявшие, что ничего не слышали, хотя Ян сам стоял рядом с ними в коридоре и слышал крики.

Все забыли. Кроме него. Теперь он понял почему. Некоторые места не скрываются. Они стирают края вокруг себя. Ян допил виски.

За окном, на другой стороне улицы, снова стоял бродяга. Он не звал. Не угрожал. Просто ждал.

И Ян вдруг понял: возвращаться — не храбрость. И не безумие. Это единственный способ попытаться спасти тех, до кого эта тварь ещё не добралась.

Он оставил деньги на барной стойке и вышел. Метель немного стихла. Город стал спокойным, стеклянным, будто его накрыли крышкой и плотно закрыли.

Через двадцать минут Ян снова стоял у входа в котельную.

Теперь он не прятался. Он спускался в подвал открыто, как входят в дом, где тебя ждут. Ян сразу прошёл в техническое помещение.

Теперь он увидел планировку отчётливо — так, как не увидел в первый раз, когда прятался в темноте и боялся дышать. За дверью начинался узкий коридор, заставленный старыми ржавыми трубами и пустыми баками. Он вёл в просторную комнату с низким потолком — ту самую, где стоял стол с желобками по краям. Вдоль стен тянулись стеллажи с инструментами и банками. В дальнем конце комнаты, за грубой фанерной перегородкой, скрывался закуток, и именно там, у бетонной стены, находилось отверстие — плита с дырой, уходящей в толщу камня. Края отверстия были оплавлены, заглажены чем-то, что не было ни огнём, ни кислотой. Из дыры сочился слабый зеленоватый свет.

Чуть левее, под одним из стеллажей, чернел люк в полу — тяжёлый, чугунный, с притёртой крышкой. Именно туда бродяга спустил пакет с отходами. Люк вёл в ту же шахту, что и отверстие в стене, но гораздо глубже — туда, где уже не было ни света, ни звука. Два входа в одно пространство. В отверстие складывали подношения — то, что должно быть принято. В люк сбрасывали то, что должно быть сокрыто.

Котельная была не логовом. Она была местом кормления. Под мостом людей разбирали на части, а здесь город избавлялся от того, что не хотел помнить.

Ян подошёл к плите и опустился на одно колено, как на месте преступления, когда нужно рассмотреть след под правильным углом. И только через секунду понял, что со стороны это выглядит так, будто он молится. Ян сразу же попытался встать, но уже не смог.

Второе колено ударилось о бетон само. Пол под ним на мгновение стал мягким, провалился и сам поставил тело в нужное ему положение.

— Нет, — сказал Ян.

Из отверстия потянуло холодом. Не морозным. Глубинным. Темнота внутри шевельнулась.

Голосов больше не было. Только вибрация, проходившая через всё тело одной сплошной волной. В ней не было слов, но смысл был ясен.

Уйти. И всё останется как прежде.

Остаться. И узнать правила.

Ян сжал кулак.

— Покажи.

Из темноты вытянулась рука.

Не человеческая. Слишком длинная, с множеством суставов. Пальцы разветвлялись, как корни.