Аннет проводила его до калитки — просто так, без особой причины, как будто разговор надо было закончить на воздухе, а не в четырех стенах. Вечер был холодным и тихим, небо чистым — первые звезды уже появились над полем.

— Выезжаем на рассвете, — сказал Этьен, останавливаясь у калитки. — Дорога займет весь день, заночуем на постоялом дворе в Маре.

— Хорошо.

— И возьмите что-нибудь теплое. Не то, что вы надевали в первый день.

— То платье было вполне приличным, — заметила Аннет с достоинством.

— Оно было красивым, — сказал он, и в голосе его не было никакой насмешки. — Но на ярмарке нужно другое.

Аннет не сразу нашлась, что ответить — не потому что возразить было нечего, а потому что он сказал «красивым» так просто и буднично, как говорят очевидное, не думая об эффекте.

— Я разберусь с гардеробом, — сказала она наконец, чуть суше, чем намеревалась.

Этьен кивнул, открыл калитку и шагнул на тропу. Потом обернулся — коротко, как будто вспомнил что-то.

— Аннет.

— Да?

— Там будут люди, которые знают цену хорошей ткани. — Он помолчал. — И будут те, кто попробует заплатить меньше, потому что решит, что вы не знаете. Не соглашайтесь на первое предложение. Никогда.

— Я выросла при дворе, — ответила она. — Торговаться меня учили с детства.

— Я имел в виду не торговлю, — сказал он негромко.

И ушел, прежде чем она успела спросить, что именно он имел в виду.

Аннет долго стояла у калитки, глядя ему вслед. Ветер шевелил траву, в загоне сонно возилась Луна, небо над полем было черным и звездным.

Она вернулась в дом, погасила свечу и легла спать — но еще долго смотрела в темноту, прокручивая в голове последнюю фразу, которая никак не хотела складываться в простой и однозначный смысл.

Впрочем, она и не была уверена, что хочет, чтобы он был простым.

Глава 14

Цена вопроса

Сент-Клер встретил их шумом.

После деревенского рынка с его тремя телегами и теткой в чепце с медом ярмарка казалась другим миром — цветным, громким, пахнущим одновременно жареными каштанами, кожей, лошадьми и чем-то пряным, что Аннет не смогла определить. Торговые ряды тянулись вдоль главной площади и уходили в боковые улочки, над прилавками висели полотнища с образцами тканей, кричали зазывалы, между рядами протискивались покупатели с корзинами и серьезными лицами людей, намеренных потратить деньги с умом.

Аннет шла рядом с Этьеном, придерживая сверток с полотном, и старалась не вертеть головой слишком очевидно. Получалось плохо.

— Вы бывали на больших ярмарках? — спросил Этьен, ловко огибая группу громко спорящих торговцев.

— На светских приемах, — ответила Аннет. — Это, наверное, похоже. Только вместо сплетен — цены.

— Сплетен тоже хватает, — заверил он.

Место им досталось неплохое — у края тканевого ряда, под навесом, рядом с пожилым торговцем льном, который окинул их беглым взглядом и вернулся к своим покупателям без лишнего интереса. Этьен разложил товар — несколько мотков обычной шерсти для фона, чтобы не выставлять золотое полотно сразу, — и кивнул Аннет.

— Пока не показывайте главное, — сказал он негромко. — Пусть сначала подойдут сами.

— Вы думаете, подойдут?

— Я думаю, вон тот уже смотрит, — произнес Этьен, почти не двигая губами.

Аннет скосила взгляд. У соседнего прилавка стоял мужчина в хорошем камзоле — немолодой, плотный, с цепкими светлыми глазами, которые уже несколько секунд изучали их стол с выражением профессионального интереса.

Он подошел скоро — неспешно, с видом человека, которому некуда торопиться.

— Новые лица, — сказал он, останавливаясь у прилавка. — Издалека?

— Достаточно, — ответил Этьен.

— Шерсть местная?

— Своя.

Мужчина взял один из мотков, повертел в руках, положил обратно — почти не глядя, как берут то, что заведомо не интересует.

— Неплохо, — произнес он без особого выражения. — Для деревенского рынка пойдет.

Аннет почувствовала знакомое покалывание в груди — то самое, что всегда появлялось, когда кто-то говорил с ней тоном человека, заранее определившего ее место.

— У нас есть и другой товар, — сказала она ровно.

Этьен чуть покосился на нее — не останавливая, просто фиксируя.

Она развернула сверток.