Аннет посмотрела на полотно, потом на него.

— Вы знаете эту ярмарку?

— Я бывал там, — ответил он коротко, и по тому, как он это сказал, она поняла, что за этим коротким «бывал» прячется история — та самая, о которой он пока не рассказывал.

Она не стала спрашивать. Просто кивнула.

— Значит, едем в Сент-Клер, — сказала она.

— Значит, едем, — согласился Этьен.

За окном окончательно стемнело. Аннет бережно свернула полотно, завернула в чистую ткань и убрала на полку. Золотой свет на мгновение мелькнул в складках и погас.

Она поставила чайник на огонь и вдруг поймала себя на том, что в доме стало как-то иначе — не тише и не громче, просто иначе, как бывает, когда рядом есть кто-то, чье присутствие не требует объяснений.

Этьен сидел у стола и молчал. Аннет тоже молчала.

Глава 13

Накануне

Сборы заняли два дня.

Аннет не ожидала, что это окажется так много — собрать несколько свертков ткани и сесть в повозку. Но выяснилось, что к ярмарке нужно готовиться серьезно: упаковать полотно так, чтобы не помялось и не потеряло вид, придумать, как его показывать, решить, какую цену называть первой и на какой соглашаться, и еще десяток мелких вещей, о которых Аннет прежде не задумывалась, потому что никогда ничего не продавала.

Этьен знал все это — или почти все. Он приходил утром, они работали, он объяснял, она записывала в маленькую тетрадь, найденную в бабушкином столе. Со стороны, наверное, это выглядело как обычная деловая подготовка. Изнутри ощущалось немного иначе.

Аннет заметила это не сразу — а когда заметила, постаралась не думать об этом слишком внимательно. Просто иногда он стоял чуть ближе, чем нужно для того, чтобы показать, как сложить ткань. Просто иногда пауза в разговоре становилась на секунду длиннее, чем требовалось. Просто иногда она ловила его взгляд — и он не отводил его сразу, как в первые дни, а смотрел чуть дольше, с выражением, которое она не умела пока назвать точно.

Она говорила себе: это просто партнерство. Общее дело. Он помогает, потому что ему тоже нужен доход.

Себе она не очень верила.

На второй день, ближе к вечеру, они упаковывали последние свертки — Аннет складывала полотно, Этьен обматывал свертки бечевкой. Работа была простой и почти механической, и в комнате стояла та особенная тишина, которая бывает, когда двое молчат не потому что не о чем говорить, а потому что слова пока не нужны.

— Вы бывали в Сент-Клере раньше, — сказала Аннет наконец. Не вопрос — просто наблюдение.

— Бывал, — подтвердил Этьен, не отрываясь от бечевки.

— С той ярмарки — до того, как продали ферму?

Пауза.

— До, — сказал он. — И один раз после. — Он завязал узел, отложил сверток. — Пробовал наладить торговлю с одним купцом из столицы. Он брал шерсть, я поставлял. Три сезона все шло хорошо.

Аннет ждала. Она уже знала — по тому, как он говорит, когда речь идет о чем-то болезненном, — что продолжение будет коротким и сухим, без лишних слов.

— На четвертый он исчез, — сказал Этьен. — Вместе с предоплатой за два сезона вперед и долговыми расписками, которые я подписал под его поставки. Я думал, это партнерство. Он думал иначе.

— Вы знали его давно?

— С детства, — произнес он ровно. — Это, пожалуй, и было главной ошибкой. Я думал, что знаю человека. Оказалось, знал только то, каким он хотел казаться.

Аннет медленно сложила последний кусок ткани. В голове крутилось несколько фраз — сочувственных, правильных, — но все они казались недостаточными и немного фальшивыми. Она выбрала другое.

— Поэтому вы не доверяли мне в начале, — сказала она. — Не только потому что я графская дочь.

Этьен посмотрел на нее. Во взгляде не было ни защиты, ни смущения — просто прямое, спокойное признание.

— Да, — сказал он. — Кто-то приходит с бумагами и говорит, что все теперь его. Я это уже видел.

— Но тогда вы поверили мне, — заметила Аннет тихо. — Когда я рассказала про прялку.

— Я видел нить своими глазами.

— Не только поэтому.

Пауза была долгой. За окном сумерки сгустились окончательно, и комната погрузилась в теплый неровный свет единственной свечи. Этьен смотрел на свертки, сложенные у стены, — аккуратные, перевязанные, готовые к дороге.

— Не только поэтому, — согласился он наконец.

Больше он ничего не добавил. Но этого, как ни странно, было достаточно.