— Я вижу, что вы что-то скрываете, — сказал он. — И я не спрашивал, потому что это ваше дело. Но если мы работаем вместе — я должен знать, с чем именно мы работаем.

Аннет долго смотрела на него.

Она думала о том, что он скажет. Что не поверит. Что решит, что она выдумывает или что у нее помутился рассудок от деревенского одиночества. Что снова посмотрит на нее как на городскую барышню, которая видит волшебство там, где его нет.

Но она также думала о том, как он молча взял сортировку в тот день, когда хромал. Как сказал «это нормально» про испорченную стрижку. Как объяснял угол ножниц, не насмехаясь, не вздыхая, просто показывал снова и снова, пока не получилось.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я расскажу.

Она рассказала. Не все сразу и не гладко — останавливалась, начинала снова, в какой-то момент поняла, что говорит про сон с жеманными дамами и старушкой с прялкой, и слышит, насколько это звучит нелепо, но не останавливалась. Этьен слушал не перебивая, стоя у стола с мотком нити в руках.

Когда она закончила, он долго молчал.

— Покажите, — сказал он наконец.

— Что?

— Покажите, как это происходит.

— Я не могу просто взять и показать, — сказала Аннет с легкой беспомощностью. — Это не получается, когда хочешь показать. Оно приходит само, когда я не думаю об этом.

— Тогда не думайте, — произнес он с той простотой, которая могла бы прозвучать как насмешка, но не прозвучала.

Аннет посмотрела на него. Потом взяла веретено, опустила руки на колени и попробовала — не думать. Думала, конечно, о том, что Этьен стоит рядом и смотрит, и это не располагало к забыванию о себе.

Ничего не происходило.

Прошла минута. Другая. Аннет почувствовала, как легкое раздражение поднимается откуда-то снизу — и тут же осознала его, и отпустила. Просто отпустила, как отпускают нить, когда та начинает путаться.

Тепло пришло тихо, как всегда.

Она не смотрела на веретено — смотрела в окно, на яблоню во дворе, на серое осеннее небо. Пальцы двигались сами. И когда через несколько минут она все же опустила взгляд — золотая нить светилась ровно и спокойно, виток за витком ложась на веретено.

Этьен не сказал ничего.

Аннет подняла на него взгляд. Он смотрел на нить — с тем же выражением, что и раньше, только теперь в нем не было вопроса. Был ответ, который он еще не успел осмыслить до конца.

— Вот, — сказала Аннет негромко.

— Вот, — согласился он.

Пауза была долгой. За окном каркнула ворона, Сажа привычно заблеяла в загоне, ветер качнул ветку яблони.

— И давно? — спросил он наконец.

— С первой недели. Почти.

— И вы молчали.

— Я сама не понимала, — сказала Аннет. — Да и сейчас не до конца понимаю. Я не знаю, почему это происходит. Я не знаю, можно ли это контролировать. Я только знаю, что когда работаешь честно и без лишних мыслей — оно приходит.

Этьен снова помолчал, разглядывая нить.

— Ваша бабушка знала?

— Наверное. Прялка ее.

— Тогда, — произнес он медленно, — она не зря оставила ее вам.

Это было сказано просто, без всякого украшения, и именно поэтому попало точно — туда, где Аннет сама еще не разрешила себе так думать.

Она почувствовала, как что-то теплое поднялось в груди — не от прялки, от другого.

— Значит, вы мне верите, — сказала она.

— Я вижу, — ответил он. — Этого достаточно.

Глава 12

Золотое полотно

Они начали на следующее утро.

Не сразу — сначала Этьен осмотрел станок как следует, подтянул основу, заменил одну рассохшуюся планку на свежую, принесенную из сарая. Работал молча, методично, и Аннет сидела рядом и наблюдала, как он проверяет натяжение каждой нити основы — осторожно, почти бережно, словно инструмент был живым.

— Вы хорошо знаете станок, — заметила она.

— Я знаю дерево, — ответил он, не отрываясь от работы. — Остальное похоже.

Когда станок был готов, Этьен отступил в сторону и кивнул на него — молча, как обычно передавал ей ножницы или гребень. Аннет поняла без слов: дальше она сама.

Она заправила первый моток золотистой нити и взяла челнок.

— Не торопитесь, — сказал Этьен негромко, устраиваясь на табурете у окна — не рядом, не над душой, просто поблизости. — И не думайте о том, как это выглядит.

— Это вы мне советуете не думать о том, как что-то выглядит? — не удержалась Аннет.

— Именно я, — согласился он без тени улыбки, но в голосе что-то такое промелькнуло.

Аннет сделала первый проброс челнока.