Он вышел так же неслышно, как пришёл.
Я осталась перед книгой до рассвета. Несколько раз пыталась перечитать последние страницы, но взгляд возвращался к одной записи. Марис. Восемь лет. Младшая ветвь Роут. Исключить из линии наследования.
Значит, род Эвены получал от серого закона не только удобную границу. Он мог убирать нежелательных детей, слабые ветви, лишние права, будущие споры за имущество и имя. Пока дети бедных женщин закрывали рубеж, дети сильных родов исчезали под тем же знаком, если становились неудобны. Серый закон был не просто жестокостью. Он был инструментом.
И Эвена умела им пользоваться.
Утром я позвала Варра.
Он пришёл хмурый, с мокрыми волосами и запахом холодного двора на одежде. Видимо, только что вернулся с обхода стены. Увидел открытую красную книгу, лист с записями рода Роут и моё лицо.
— Что ещё? — спросил он.
— Марис Роут.
Варр не притворился, что не помнит. Это было первым ответом.
— Кто вам сказал?
— Книга.
— Книга не говорит, кто забрал мальчишку.
— А вы знаете?
Он прошёл к окну и посмотрел во двор. Там дети уже выстроились у колодца, но после вчерашней ночи и вчерашних разговоров строй казался не таким ровным. Они переглядывались, ждали, слушали. Серая застава по-прежнему заставляла их подчиняться, но теперь в подчинении появились щели.
— Мариса привезли по распоряжению рода Роут, — сказал Варр. — Документы были правильные.
— Документы на Серой заставе часто правильные. Это не делает их правдивыми.
— Его мать подписала согласие.
— Лиора Роут из младшей ветви?
Он повернулся ко мне.
— Вы быстро читаете.
— Я быстро злюсь, когда детей превращают в строчки. Почему Мариса забрали?
Варр провёл ладонью по коротким волосам. За эти дни я уже научилась отличать его раздражение от настоящего нежелания говорить. Сейчас было второе.
— Пришёл приказ о переводе.
— Куда?
— В южный учебный круг рода Роут.
— На Серой заставе есть отметка о прибытии в этот круг?
— Мы не получаем подтверждения по внутренним переводам родов.
— То есть ребёнка привезли ночью, держали отдельно, потом люди Эвены забрали его без подтверждения, и никто не спросил, доехал ли он живым?
— Ливия.
— Не произносите моё имя таким тоном. Мне его вчера хватило от Астора.
Он тяжело посмотрел на меня.
— Вы хотите обвинить будущую жену альфы в похищении ребёнка своего рода. Без прямого свидетеля, без подтверждения, с одной записью и словами детей, которым Совет уже не верит. Вы понимаете, что сделает Эвена?
— Предложит мне уехать за деньги.
— Что?
Я закрыла книгу.
— Сегодня или завтра. Она не станет сразу бить открыто. Сначала попробует купить тишину. Так поступают люди, привыкшие считать, что у каждого страха есть цена.
Варр нахмурился.
— Откуда вы знаете?
— Я семь лет прожила среди сильных родов. Они менялись платьями, гербами, манерами, но способы у них похожи.
Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали.
На пороге стоял один из воинов Астора, оставленных при заставе. Тёмноволосый, молчаливый, с прямой осанкой личной стражи. Его звали Керен; я запомнила это ещё в крепости, хотя раньше он обращался ко мне только по необходимости.
— Ливия Сорн, — сказал он. — У ворот посыльный от рода Роут. Письмо для вас.
Варр выругался себе под нос.
Я не удивилась. Только усталость стала глубже, как вода в колодце.
— Уже.
Письмо было не с печатью Совета и не с личным знаком Эвены. Простая полоска белого воска с отпечатком пера Роут. Внутри — несколько строк ровным, изящным почерком.
“Ливия Сорн, дальнейшее пребывание на заставе опасно для вашего положения и будущего. Я готова предложить вам достойное содержание, безопасный выезд из земель Вейров и восстановление доброго имени в южных поселениях, если вы прекратите сбор сведений, не имеющих отношения к вашей судьбе. Ответ жду до полудня. Э. Р.”
Я прочитала письмо дважды. Потом протянула Варру.
Он выругался уже громче.
— Это не признание, — сказал он.
— Конечно. Это забота.
Керен, стоявший у двери, не изменился лицом, но глаза его стали внимательнее.
— Посыльный ждёт ответа.
— Пусть ждёт.
Варр вернул письмо.
— Вы не можете просто проигнорировать.
— Я и не собираюсь.