В наш дом. В котором детская комната еще лучше. Хотя бы потому, что там на стенах нарисован смешной мамонтенок. А еще потому, что Лука снимает с запястья шнурок (и когда его взял?) и завязывает его в изголовье кроватки.
– Думаю, – говорит он, – здесь ему самое место.
– Скажешь, что там написано?
Лука улыбается, испытывая мое терпение. А потом обнимает меня, целует в висок и выдает долгожданную тайну:
– Там написано то, что я чувствую. Одна любовь, одно сердце, одна судьба.
Эпилог
– Ты знаешь, наверное, лучше и правда было просто взять шторы! – говорю я, посмотрев на свое отражение.
Вроде бы что такое месяц? Не так уж и много. Но теперь я кажусь себе необъятной и думаю, что мы только зря потратили столько денег на платье. А ведь Матвей Сергеевич сразу предлагал экономный вариант!
– Нет, – вздыхаю я, – это точно никуда не годится. Наверное, я не поеду.
– Угу, – поддакивает Ира, – можно подумать, ты не знаешь, что если не поедешь – тебя донесут?
И все, и настроение тут же снова хорошее. Стою, улыбаюсь. Потому что знаю, уверена, что все так и будет. Ну и зачем мне создавать такие сложности для Луки?
– Наташ, – Ира с улыбкой обнимает меня, – ты выглядишь великолепно. Платье чудесное. Луке очень понравится, не переживай.
– Ты права, – соглашаюсь я, снова взглянув на свое отражение. – Я просто немного волнуюсь.
– И совершенно напрасно.
– Согласна.
– Ну что, значит, выходим? Готова?
– Да.
Но только когда я вижу, как Лука на меня смотрит, когда мы спускаемся по лестнице, я окончательно успокаиваюсь. У меня самое лучшее платье на свете, но даже если и нет – какое это имеет значение? Если для него я выгляжу самой красивой и самой желанной.
Черный джип, кортеж из байкеров – все настолько трогательно, настолько прекрасно, что не хватает эмоций и слов. И мы просто молчим. Достаточно взглядов. А слова… что слова? Поступки говорят куда больше.
Мы проезжаем мимо салона, на котором красиво выбито всего две буквы «N. Y.»
– Нью-Йорк? – спросила я, впервые увидев ее.
– Наталья Ярова, – ответил Лука.
Байкеры сигналят, и девчонки успевают выскочить на порог, чтобы нам помахать. Я тоже машу им. У нас подобрался хороший коллектив, дружный, мастера один лучше другого. Так что на какое-то время я могу и правда отойти от дел, а то Лука переживает, что я слишком много работаю и у меня слишком много клиентов.
Ну а как иначе? Работа мне нравится. А клиентов у нас и правда хватает. Сработала реклама Иры в соцсетях, по которой меня нашли многие из моих старых клиентов. Сработало сарафанное радио и рекламная кампания, которую сделал Лука. Я, честно говоря, подозревала, что у нас будет только салон для мужчин: он отправлял ко мне своих приятелей – не знаю, может быть, шантажом и угрозами. Но это очень поддержало моральный дух в самом начале. А потом дело пошло все лучше и лучше.
Думаю, роль сыграло и то, что первым и постоянным моим клиентом стал Матвей Сергеевич.
Из размышлений меня вырывает входящее сообщение на смартфон. Я решаю посмотреть на него просто так, не надеясь, что там что-то важное. Пока достаю телефон, приходит второе сообщение, и оба повергают меня в небольшой шок.
В одном сообщении банк сообщает, что на мой счет поступила приличная сумма, а второе с незнакомого номера, и в нем всего одно слово: «Прости».
Я сразу понимаю, от кого сообщение. И не питаю иллюзий насчет проснувшейся совести. Прижимаюсь к боку Луки, а он тут же меня обнимает, защищая от всех.
Мы приезжаем в дом Матвея Сергеевича, где и состоится церемония. Можно было у нас, но Лука сказал, что из своего дома будет трудно всех вытолкать. А так мы уедем, когда захотим.
Его отец решение поддержал. А может, помогло и то, что ему самому хотелось как-то отвлечься. Светлана каким-то образом умудрилась сломать ногу и отдыхала где-то в санатории. Возможно, ему стало одиноко в таком большом доме? Не знаю, но я благодарна, что он принял этот удар на себя.
Нас встречают.
Ждут.
Гостей много, хотя я поначалу и хотела скромную свадьбу. Но куда там! У Луки и его отца столько знакомых, друзей! Мы даже Михалыча пригласили, потому что это ж охрана важного, стратегического объекта! И у них с Лукой свои отношения. Мама с дядей Славой, сводная сестра Луки с мужем, Егор…
Мой взгляд скользит по знакомым и любимым лицам, на которых улыбки или слезы – ответные теплые чувства.
Белый… белый… так много белого, что я невольно чувствую, как у меня растут крылья. Даже хочется взмахнуть ими, усилить ощущение полета, когда сотрудник загса что-то зачитывает, а мы с Лукой стоим напротив друг друга, соединив наши руки.
– Согласны ли вы… – доносится до меня женский голос.
– Да, – перебивает Лука.
– Согласны ли вы…