- Ничего, - отмахивается Люся, - Пашка им в клинике за десять часов своим хождением по коридору так полы отполировал, что они не в накладе.
- Кстати, Лука, - на полном серьезе говорит Лев, - дам тебе координаты этого врача. Реально мировой мужик. И врач отменный, и если потом хорошо заплатить, быстро забывает про все обиды.
Лука кивает. Я тяжело вздыхаю. Десять часов… целых десять часов…
- Так, это что тут за ужасы? Терпеть не могу этот жанр! - слышу над своим ухом голос Матвея Сергеевича. - Если моя невестка сейчас сбежит, знайте, я все-таки схожу за ружьем!
Многие, кто прислушивался к нашему разговору, начинают хохотать. Те, кто знает папу Луки чуть похуже, на всякий случай отходят подальше, делая вид, что любуются видом. А я оборачиваюсь к нему и… смотрю на него.
- Что? - Он недоуменно приподнимает бровь, потом переводит суровый взгляд на своего сына. – Ты что, ей еще ничего не сказал?! Какого черта я тогда вас всех здесь кормлю?!
- Ружье только не доставай, а? – Обнимая меня, просит Лука. – Сами с Натали разберемся.
- Ладно, живи, - после паузы милостиво соглашается Матвей Сергеевич. – Только давайте, определяйтесь: нам надо знать – мы что-то отмечаем или так побухать собрались?
Отвернувшись, он машет рукой мужчине, который стоит у мангала:
- Ты не уснул там? Просыпайся скорее. Даже здесь уже горелым смердит!
К нам подходят другие друзья Луки. Представляются. Он представляет меня. На столах добавляются блюда, гости занимают места. А мы так и стоим, напротив друг друга.
- Ну что ты так удивляешься? – журит ласково Лука и обнимает меня, будто загораживая от всех. – Призналась мне в любви, соблазнила, причем не один раз. Так что готовься восстановить мою репутацию и прошагать со мной под руку под марш Мендельсона.
Я изумленно моргаю.
Нет слов.
Вот просто нет слов у меня. Зато хорошо, что платочек имеется.
- Знаешь, - говорю я, - это самое странное предложение, которое я когда-либо слышала.
- Твое признание в любви тоже было… оригинальным, - припоминает Лука. – Но я ведь без претензий.
Он хочет добавить что-то еще, по крайней мере, мне так кажется. Ну или я надеюсь – пусть так. Так будет честнее. Но ворота распахиваются одновременно с возмущенным воплем:
- Смотри! Я же говорил: надо скорость добавить! Мангал пустой – они без нас все мясо сожрали!
Первым я замечаю Егора. Ну его я могу узнать и не видя. А следом за ним заходит и Ира.
- О, опоздавшие! Ну теперь-то все в сборе, – встречает их папа Луки. – Давайте, давайте, поторапливайтесь, нальем вам штрафную!
Я кошусь в его сторону. Штрафную придумал, а ведь никто из нас еще не садился за стол.
По-моему, он планирует еще раз попробовать и соблазнить мою подругу пойти работать к нему. Иначе с чего бы он так стремился ее напоить?
Глава 47
Наталья
– Поздравляю, Пончик! – обнимая меня, трогательно бормочет Ира. – Ты ведь уже в курсе, с чем я тебя поздравляю, правда? Мне не солгали?
– В курсе, в курсе, – подтверждает Лука. – Уже как пару минут. Так что пора отмечать – пойдемте за стол!
Мы занимаем места по правую руку от папы Луки. Хозяин дома, понятное дело, сидит во главе. Один стул возле него пустует, и я уже собираюсь предложить Ире занять его, получится, что она будет рядом, но туда садится незнакомая девушка. Среди друзей Луки я ее не видела, но вопрос, кто это, отпадает сам собой, когда она приобнимает Матвея Сергеевича. Ее бы воля, она бы обвила его как лиана. Наверное, сдерживается исключительно ради нас.
– Светлана, – представляет Матвей Сергеевич. – Лука и Наталья. Остальных можешь не запоминать: все равно скоро разъедутся.
Девушка сверкает белозубой улыбкой, подает знак рукой, и на стол выносят еще блюда с едой. Значит, она здесь хозяйка? Красивая, как с модельного подиума. Лет двадцать, может, чуть больше. В любом случае, мне кажется, я старше нее. Забавно так получается.
Пока я ее рассматриваю, Ира уже занимает себе место. Да, не рядом со мной, но, думаю, ей там понравится больше. Потому что теперь по одну сторону от нее сидит Егор, а по другую – тот самый Гном, которого мы дважды с ней облапошили.
– Так, хватит жевать! – звучит над столом громогласный голос папы Луки. – У всех налито? Дайте сказать тост – за дрязгом ваших челюстей ничего не слышно.
Я обвожу взглядом стол, сомневаясь, что кто-то успел начать есть. Натыкаюсь на Егора, который взирает на меня честными-честными глазами, и начинаю давиться от хохота. Да, бедняга, неделю держался без моих беляшей, его можно понять.