А потом короткий вздох со стороны двери и мы все замерли, как мыши под веником.

Альваро провёл ладонью по волосам, а потом почесал щетину.

— Так вот, значит, что за моей спиной происходит?

Я не знала, как он отреагирует и не понимала, почему мы всё держали в тайне. Скорее всего, из-за того, что Элайджа боялся: вдруг что-то не получится и отец опять будет разочарован.

— Отец, я…

Альваро глубоко вздохнул, прошёл вперёд, держа на руках Дарину. Бросил на меня косой взгляд, слегка наклонился, передавая мне дочь и подвинул меня в бок. Встал напротив Элайджи, перехватил его за локти.

— Не бойся. Давай. Я в тебя верю, малыш. На меня шагай.

Я выдохнула, уткнувшись носом в волосы дочери. Альваро не был зол. Альваро показал: «Ты мой сын, и я тебя поддержу».

Глава 79

Альваро.

Что-то хорошее за этот паршивый день обязательно должно было случиться.

Оно случилось в подвалах Шантильи, там, где мой сын немного нетвёрдо, но встал на ноги.

Я смотрел на Арину, понимал, что это только её могла быть идея. Никому другому в голову бы не пришло создать корсет по типу скелета. Иоланта ей нужна была для того, чтобы запустить этот корсет в действие.

— Так, мальчики, — Иоланта взмахнула руками, — теперь давайте выходим все из подвала и идём по лестнице. Элайджа, мне надо посмотреть сгибание.

— Я могу присесть?

— Нет. Поднимайся по лестнице, я сказала. — Недовольно буркнула Иоланта.

И Арина, перехватив за руку Катарину, первая выбежала к лестнице. Мы с Элайджей поднимались медленно. Я шёл позади него, стараясь, если что, поймать.

А когда мы оказались на этаже, Беатрис охнув, прижала ладошки к пухлой груди.

— Драконий бог... — Только и выдохнула она.

Иоланта крутилась вокруг Элайджи, то и дело рассматривала движение камней по трубкам — сосудам скелета, записывала что-то.

И ужин проходил в обстановке не то чтобы угнетённой — она была странной. С одной стороны — радость, что Элайджи мог ходить. С другой стороны — тяжёлые думы о том, что мне надо как-то сказать сыну о смерти его бабушки.

И после ужина я пригласил старшего к себе в кабинет.

— Я знаю, что ты можешь быть недоволен... — Начал было Элайджа, но я махнул рукой.

— Я доволен. Успокойся, пожалуйста. Я с тобой хотел поговорить абсолютно не об этом.

Элайджа слегка механически, ещё не уверенно, сделал шаг вперёд. Я кивнул на стул.

— Сегодня твоя бабушка покончила жизнь самоубийством.

Элайджа приоткрыл рот.

— Я знаю, с чем это было связано, но она вела достаточно странный образ жизни и при этом имела связи с оппозиционными партиями. Когда я приехал проведать её, уточнить некоторые нюансы, стало понятно, что она очень сильно недовольна всем тем, что происходило в семье. Она требовала, чтобы я обязательно отправил тебя к ней. Когда я заключил, что этого не будет, начался скандал, в ходе которого она решила покончить с собой.

Элайджа опустил взгляд.

— Я знаю, что это она дала тебе рукописи со старым непроверенным экспериментом по увеличению объёма магического дара. В этом и была основная претензия.

— Я сам подозревал. — Медленно, сквозь зубы произнёс Элайджа. — Я уже после того, как всё произошло, об этом думал. Потому что её письма становились более откровенными.

— Знаю и я должен принести свои извинения за то, что мне было необходимо вскрыть твою переписку.

Элайджа бровью не повёл. Подозреваю, сейчас его больше заботила сохранность его скелета, нежели чем какая-то там переписка.

— И что теперь будет? — Спросил он.

Я пожал плечами.

— Я не в курсе. Дед захотел перебраться в столицу, потому что он не мог один оставаться на юге. Я пока определил его в дом господина Крамера.

Элайджа сузил глаза.

Крамер был банковским служащим, который занимался многими вопросами. Он был доверенным моим лицом, поэтому я знал, что за тестем он присмотрит в лучших традициях разведки.

— Я просто не знаю, что тебе сказать. Я понимаю, как это абсурдно всё звучит...

— Это моя бабушка. Я ей верил.

— Я понимаю... Я соболезную.

Элайджа опустил лицо и глубоко вздохнул.

— Знаешь, мне иногда казалось, что, может быть, лучше бы я остался с ними. А иногда мне казалось, что, может быть, лучше бы я вообще не родился.

— Ересь не неси! — Холодно перебил я сына и поджал губы. — Ты прекрасно знаешь, что от тебя ничего не зависело.

— Я понимаю, но...

— Но если ты сейчас подумаешь, будто бы я тебя мог любить меньше, чем дочерей, то это будут мысли не мужчины, а мальчика. Если бы я любил тебя меньше, ты никогда бы не рос со мной. Мне было бы намного проще отправить тебя на юг. Но нет...

— Я портил жизнь Айре.

Я поджал губы, посмотрел на карточный шкаф.