Но сейчас передо мной сидела не моя жена. Она обвиняла Элайджа, неприкосновенного ребёнка.

А сколько раз у нас было с ней недопонимание, когда я, схватившись за ремень, за розги, шёл поставить этого невоспитанного мальца на место. Она же на руках у меня висла.

— Пожалуйста, не надо. Я тебя умоляю, не трогай его, пожалуйста.

Айра была той женщиной, которая всецело приняла ребёнка и чувствовала его своим.

Я тяжело растёр ладонями лицо.

— А дальше? Что дальше?

— Ты отправил нас в Шантильи. Мы прибыли. Была так зла, что сразу Беатрис дала понять, что я не буду терпеть ничего. Я не буду терпеть холодные покои, не буду терпеть твои подачки в виде содержания. Меня предали, Альваро. Меня променяли. Хотела ли я расплаты? Да, хотела. Подозревала ли я тебя? Да, до сих пор подозреваю. И все у меня эти шесть лун было нормально. Я открывала пекарни. Я встречалась с людьми. Не было ни одного повтора того, что происходило в городском особняке. А потом появляешься ты. А потом появляется твоя любовница. Ещё этот Дербиш.

Она поджала губы, вид сделала максимально недовольной. Настолько, что меня перетряхнуло. Потому что я не узнавал её.

— Дербиш рассказывал какие-то дурацкие сказки о том, что он не чувствует моего дракона. Тогда я подумала, что, скорее всего, он что-то не то увидел, либо я не знаю, — Айра пожала плечами и развела руки в стороны. — Это было каким-то спонтанным видением. Но я испугалась, потому что посчитала, что смогла справиться с отравлением в городском особняке ценой своего зверя.

Она облизала губы и тяжело задышала. Грудь стала вздыматься, а тонкие пальцы сомкнулись на вороте платья.

— Я очень сильно испугалась. Я не замечала в себе изменений. За исключением того, что мне было достаточно проблемно одно время принаравиться к характеру Беатрис. Но потом я поняла, что она никогда ничего плохого мне не хотела.

Айра тяжело вздохнула.

— Ты привёз Элайджа. Я его подозревала. Поэтому я была настороже. И здесь появляется твоя любовница. Конечно, я воспринимала её как красный флаг, как то, что она обязательно что-то сделает. Я не заверяю тебя, что это она травила меня в последний раз. Но я не исключаю такой возможности.

Я потёр подбородок и отвёл глаза.

Чтобы я сейчас не сказал — она все равно не поверит.

Да и нужно ли мне было что-то объяснять ей?

Это не моя жена. Я это видел особенно отчётливо и ярко.

— И потом, после ужина, я ничего не ела. Я зашла в спальню. Я сама отбирала девочкам еду. Поэтому я ела фрукты — яблочную дольку. И мне стало плохо. Я пыталась хоть что-то сделать, но меня тошнило кровью. Но я боялась больше за то, что если я, поев, оказалась отравлена, то девочки… — Она спрятала лицо в ладонях и закачала головой. Золотисто белые волосы рассыпались по плечам. — А потом я уже особо не помню, что происходило. Очнулась я только тогда на алтаре.

— То есть ты эту правду хочешь мне рассказать?

Айра замерла и с недоверием посмотрела мне в глаза.

— А ты какую правду хочешь услышать?

Я отвёл взгляд в сторону.

— Альваро, очнись, я тебе говорю, что меня пытались убить в нашем особняке. Я говорю, что меня пытались убить в Шантильи. А тебе нужна какая-то другая правда. Какая другая? Я и так тебе доверилась. Хотя я тебя подозреваю. По сей день подозреваю.

Глава 59

Альваро.

— Я прекрасно понял с первого раза, что ты меня подозреваешь. — Медленно произнёс я и с ожесточением потёр переносицу.

Казалось, что в этом рассказе есть какие-то нестыковки, которые я сейчас не могу уловить. И не могу я их уловить только по состоянию того, что на меня навалилось горе, непонимание и страх — женщина напротив не моя жена. А где моя жена — я не представлял. Это означало, что траурные цвета снова окрасят дом Кортес.

Внутри всё болезненно сжималось и пульсировало. Дракон, разворачиваясь в груди, отказывался верить, противно скрёб по нитям, соединяющим органы друг с другом, и рычал, намекая на то, что он не согласен, он в это верить отказывается. А с другой стороны он смотрел своими мудрыми глазами на женщину напротив и начинал сомневаться, что что-то определённо в той, которая сейчас была на месте моей жены, осталось от этой жены.

Я тяжело вздохнул.

— Поговорим об этом завтра.