Я не мог. Мне отчаянно хотелось выложить все Айре на блюдечко. Я должен был с ней посоветоваться. Она была той женщиной, про которую говорят, что её благословение стоит дороже божьего. Каждый раз уезжая на юг, чтобы договориться о новых обозах, она провожала меня, вставала на носочки и тонкими своими ладонями обхватывала моё лицо.

— Я в тебя верю. Ты приедешь с победой. Я буду молиться за тебя Драконьему Богу. Альваро, любовь моя.

А здесь я должен был сделать все по-другому.

А здесь я должен был разбить ей сердце.

А здесь я должен был предать её.

Глава 54

Альваро.

Это было сложное, тяжёлое, неподъёмное решение. Даже я с тем набором своих качеств, со своей жёсткостью, не мог решиться — Шейн уговаривал.

— Ты понимаешь, что у тебя сейчас есть возможность сделать всё лучшим образом, а не как у меня. Ты знаешь, как я себя проклинаю за то, что пережила Анна?

— Твоя Анна сейчас рядом с тобой.

— Нет, она не рядом со мной. — Глядя мне в глаза, холодно перебил Герберт. — Если бы моя Анна была рядом со мной, скорее всего, сейчас бы она была мертва. Я очень виноват перед тобой, что вынудил тебя занять должность главы тайной канцелярии. Но у меня нет никого другого. Подготовить я никого не успеваю. Я вынужден просить тебя о помощи. Я хотел бы сделать всё так, чтобы последствий у этого не было.

— А если они будут?

На тот момент я не знал, какие последствия будут. Герберт тоже.

Прятать семью было делом непростым. Особенно учитывая магический потенциал Катарины с Дариной. Если Дарина ещё в силу своего возраста мало в чем разбиралась, то Катарина — это, можно сказать, бесперебойный источник магической энергии, почти как саламандра у Герберта. Только саламандру действительно не спрячешь.

У меня был шанс, что я своей магией смогу укрыть дочерей. Айра никогда не отличалась особой любовью использовать зелья, магические заклинания либо ту же самую левитацию. И что-то мне подсказывало, что с ней проблем будет меньше всего. Но вот с детьми.

Легенда начиналась задолго до основных событий. Сначала был Шантильи, расписанный моей кровью, заговорённый, заколдованный. И Беатрис, которая, бедная, трясясь, впала почти в истерику, когда услышала о том, что у меня там любовница.

До того, как действительно отправить Айру с детьми в Шантильи, я наведался, сделал визит вежливости, во время которого услышал всё, что только может услышать нагадивший щенок. Но Беатрис грело то, что мою супругу она никогда недолюбливала и считала её слишком слабой для рода Гранитных Драконов. Тянулось это с тех времён, когда умерла моя первая супруга и все женщины в окружении стремились облагодетельствовать меня, не оставить одного с сыном сироткой. Поэтому у Беатрис была целая вереница невест, которые больше меня раздражали.

Со стороны родителей я не ощущал такого давления. Потому что они видели, как я переживал гибель первой супруги, и, наверное, они давали мне просто время. А может быть, и не давали, и действовали через Беатрис. Непонятно.

Но когда на Беатрис повисло заклятие, помогающее сдерживать дар девочек, когда Шантильи был готов к приезду семьи, я понял, что откладывать уже бессмысленно. Был ужасный разговор. Впервые за время брака мне показалось, что я женат не просто на ласковой, нежной женщине, которая благословляла каждый мой отъезд из дома чуть ли не как на войну. Впервые я увидел, что я женат на сильной женщине. Айра не скупилась на оскорблениях. Свою точку зрения она отстаивала и давила.

И, Господи, эта фраза про панталоны — я был просто восхищён и готов был аплодировать своей девочке.

Но потом все пошло не по плану — полгода я выгуливал Эсмину, словно левретку. А я всегда раздражался от таких мероприятий. Меня бабы с собаками мелкими, вечно тявкающими, нервировали. Повесят себе на локоть и считают, что весь светский мир должен умиляться этой маленькой чванливой пасти.

И вот я чувствовал себя в эти полгода примерно как та самая баба с левреткой.

А Эсмина поначалу вела себя очень профессионально. Показывала только положительные стороны. Но мне стоило бы задуматься, что ни одного покушения на протяжении полугода не было на неё. Хотя весь свет трубил о том, что она носит моего наследника.

Может быть, дело было в том, что она не истинная и поэтому наплевать, кого она там носит. Я не представлял.

Но когда стало понятно, что моя метка тускнеет — я запсиховал и занервничал. Иной раз я сидел и подолгу рассматривал свои запястья, пытаясь найти ответ: что же могло нарушить связь?

И первым делом, конечно, я обратился к Шейну.

— Связь истинных ничего не может нарушить.

Он, сам обжёгшийся на молодецких экспериментах со своей истинной, много что наковырял в старых фолиантах о связи драконов.