— А смысл, братишка, в том, что вместо двух сильных, чего уж тут, врагов, мы получили могучих союзников. Которые, к тому же, обязаны нам жизнью.

— Я так понимаю, магия к ним вернулась? – Митус еще не решил, радоваться ли такой новости, или огорчаться.

— Да, вернулась. Девчонка завершила обряд.

— Тогда каким же образом лишился своей силы ты, Солус? КТО покалечил тебя?

Вот тут посветлевшее лицо Солуса опять нахмурилось. Он на некоторое время замолчал.

— Несколько дней назад я сделал вылазку в лагерь Упавших с неба. И похитил у них саркофаг со спящей в нем девушкой.

— Зачем? – Митус вскочил, и, запустив пятерню себе в волосы, уставился на брата. — Зачем ты это сделал? И почему полетел один?

Солус отмахнулся от брата, мол, не отвлекай.

— Я никак не мог ни разбудить девушку, ни даже просто вскрыть саркофаг. Он не поддавался ни физической силе, ни моему клинку, ни моей магии. И тогда я отвез его к источнику силы у Черных скал. Вот там-то я и понял, что мой дракон находился в сговоре с Домиторами. Я решил, что МОЯ девушка в полной безопасности на Черной скале. Но после битвы с Домиторами я вдруг понял, что она очнулась…

Митус все смотрел на брата. А сам вспоминал — а ведь и правда, несколько последних дней брат вел себя очень странно. Он стал замкнутым. Раздражительным. Никого не впускал в свои покои, даже слуг. Да и сам выходил из них крайне редко. Вероятно все это происходило из-за того, что в своих покоях он прятал тот самый загадочный саркофаг.

— Когда я подлетал к Черной скале, я увидел ЕЕ. ЕЕ, понимаешь, Митус? Она проснулась! Девушка металась по скале, и промешкай я хоть минуту, обязательно свалилась бы с нее.

Глаза Солуса горели каким-то диким, необузданным огнем. На скулах от волнения загорелись два алых пятнах. Митус никогда не видел своего невозмутимого брата таким взволнованным.

— И Митус, я вдруг понял, что она – та самая. Та единственная, которая должна быть только моей.

— И ты передал ей свою силу, — ошарашенно прошептал Митус…

Митус громко сглотнул, а затем вздрогнул, будто что-то вспомнил. Он молниеносно приблизился к постели брата, откинул в сторону одеяло и рванул на груди у Солуса рубаху. Ткань с громким треском разорвалась, не выдержав такого напора. Но Солус даже не вздрогнул, не поморщился.

На широкой, тяжело вздымавшейся груди алели глубокие порезы, извивавшиеся причудливыми узорами.

Митус, увидев эти раны, отпрянул:

— Ты дал брачные клятвы…

Солус кивнул, ни на мгновение не отводя от брата взгляда.

— Да, дал. У источника силы.

Он решил, что брат имеет право знать правду. Они всегда были близки друг с другом. Старший брат не раз выручал младшенького и вытягивал его из неприятностей.

А сейчас пришел и его черед просить о помощи. Повелитель понимал, что без помощи брата в этот раз ему не обойтись.

Раны – это пустяки. Они заживут, как только девушка произнесет свои брачные клятвы. И сила в тот же миг вернется к нему. Если повезет, то и усилится. Возможно, даже обретет новые качества. Но чтобы это свершилось, нужно вернуть девушку.

— Солус, есть способ вернуть и силу и клятвы, — Митус сверлил взглядом старшего брата.

— Нет, братишка, — решительно покачал головой повелитель и попытался сесть в постели. — Этот способ не подходит. Ты же знаешь, девушка может погибнуть.

— Не обязательно, брат.

— Исключено. Рисковать мы не будем. Но мне нужна она. Слышишь? И ты должен мне в этом помочь.

Митус внимательно следил за братом, крепко сцепив губы. В его глазах отражалось сомнение.

— Как ее имя? Как выглядит? Куда может направиться? К своим?

— Не знаю, Митус. Ни как зовут, ни куда пойдет. Знаю только, что она ничего не помнит о своем прошлом.

— Как это? Почему не помнит?

— Это сложно и я сам не до конца понимаю. Но есть одна женщина, которая знает все об этих спящих в саркофагах девушках.

— То есть, есть еще ТАКИЕ? ТВОЯ не одна такая? Кстати, как ее зовут?

— Да, есть еще несколько саркофагов. Как ее зовут, я не знаю. Но не об этом речь. Это совершенно не важно. Тебе нужно будет найти ту знающую, и все у нее расспросить. Ее зовут Нола, и сейчас она находится во дворце Домиторов.

Одна бровь Митуса выстрелила вверх, но брата он не перебил. Все так же молча слушал и сверлил его взглядом. От него не укрылось, как исказилось гримасой лицо Солуса, когда он встал на ноги. На высоком лбу выступили бисеринки пота.

Повелителю было невероятно больно, но он, превозмогая боль, продолжал стоять.

— Митус, подай мне мой кинжал.