И помахал камнем, вокруг которого было заметно зеленоватое свечение. Талинр пинками выставил бывшего дворецкого из дома, но Амэин этого спектакля не видел. Пока его приспешники спорили, он вернулся к Голдри и, присев на корточки, схватил женщину за шею и заставил поднять голову:

– Твоё решение?

Леди Каладор покосилась на меня, и Хабриус тоже оглянулся.

– Я всё думал, как Голдри сорвалась у меня с крючка. А оказалось, всё просто. Вы уже тогда ломали мои планы, леди Серебрена. Не помните? В день дебютного бала, когда Годри была представлена своему будущему супругу, бесследно пропали записи на всех дебютанток столицы, включая и другие весьма важные свитки.

Я нахмурилась, припоминая, как юная Серебрена в сердцах топнула в кабинете, где пряталась другая дебютантка.

– В тот день я планировал познакомить генерала Ноггла с таинственной юной аристократкой, чью девственность он купил на тайном аукционе, проведённом в Доме алых лент, – вкрадчиво продолжил Амэин, и я с трудом сдержала возглас изумления.

Зачем это Голдри? Она же из богатой семьи!

– Но шанс повлиять на решения генерала исчез вместе с доказательствами лжи этой распутной девки! – зло выпалил Хабриус и, отпустив Голдри, внезапно влепил ей пощёчину.

Женщина упала на пол и затихла. Амэин поднялся и, дёрнув уголком губ, зло посмотрел на меня.

– Стоит вспомнить, чего мне стоило заманить генерала в сети, так сразу хочется свернуть кому-нибудь шею.

Он глянул на Голдри так, что я забыла, как дышать. Хабриус хитро покосился на меня, явно довольный реакцией, и улыбнулся:

– Но я не стану. Ведь эта женщина всё ещё может быть мне полезной.

Он медленно направился ко мне, будто паук к спелёнатой добыче.

– Голдри сейчас поднимется, и Диг отвезёт её на очередное собрание глупых наседок, которые проводятся на улочке Мёртвых мастеров. Там леди Каладор расплачется и расскажет, что всеми обожаемая госпожа Серебрена ради мести мужу приворожила его любовницу, Мирельду Ристал, к господину Каладор.

В этот момент в дом вернулся Диг. Поймав вопросительный взгляд Амэина, он отрицательно покачал головой. И Забриус продолжил, указывая на мужчину:

– Трул, который служил дворецким у четы Драконар, подтвердит слова Голдри. А после придёт очередь вашего бывшего супруга. Кстати, где он?

– Решил обойти дом, – пояснил Диг.

Амэин кивнул:

– Талинр расскажет, что все женщины из Дома алых лент носят волшебное бельё разведёнки. Мол, сам видел! А теперь представьте, что случится потом. Ваш жалкий, но такой раздражающий магазинчик исчезнет без следа даже без вашей уникальной магии.

Я с ужасом осознала, что он прав.

«Зря поддалась соблазну, когда Пелли восхищалась результатом, – искренне пожалела в этот момент. – Нельзя было молчать! Если бы сразу объяснила, что никакой магии в белье нет, то сейчас не потеряла бы то, чего добилась с таким трудом!»

Но что толку было горевать?

У меня не в первый раз отжимают бизнес.

Глянув на Голдри, которая так и не подняла головы, морально раздавленная этим жутким монстром, я постаралась добавить в свой голос максимально-ледяной сарказм:

– Зачем вы всё это мне говорите?

По губам Амэина скользнула усмешка.

– Чтобы вы прочувствовали всю безнадёжность вашей ситуации, – почти ласково ответил Хабриус.

– Если хотите убедить меня, что наслаждаетесь чужими страданиями, – резонно заметила я, – то слабо стараетесь. Не верю. Не ве-рю!

Казалось, он искренне удивился моему заявлению. Во всяком случае, лицо вытянулось, и в голосе мелькнуло сомнение:

– Разве Лисэра не рассказывала вам обо мне?

– Мы предпочитали говорить о более приятных вещах, – иронично хмыкнула я.

Старалась не показать ему и капли страха, ведь если Амэин его почует, то, будто гиена раненого зверя, будет преследовать меня и ни за что не отстанет. Я собиралась показать ему свою силу. Что даже в таком состоянии я далеко не жертва!

– Даже если бы Алиса что-то рассказала, я осталась при своём мнении. Вы – делец. Что вас волнует? Только деньги. А! Ещё вы крайне болезненно печётесь о своей репутации, иначе не обратили бы внимания на мой крохотный магазинчик. Но даже то, что несколько мужчин вернулись к жёнам, оказалось страшным ударом по вашему самолюбию.

Хабриус сузил глаза, внимательно рассматривая меня, будто решая, руку мне сначала отрезать, или голову. Признаться, в этот момент в животе будто комок колючей проволоки свернулся. Самое жуткое, что я была абсолютно беспомощна перед этим чудовищем.

«Бедная Алиса, – внезапно подумалось мне. – Как же сильно натерпелась она от своего жуткого братца!»

– К чему вы ведёте? – тихо спросил Амэин.