— Приехал повидаться... Я скучаю, ма.

Она взглянула на него такими же, как у Брюса, карими глазами. Только сейчас в них плескалось то, что он видел нечасто: вина.

— Я рядом, Брюс. Всегда. Знаю, отношения у нас обострились, но ты мой сын. Мой малыш. Я всегда буду любить тебя и всегда буду рядом.

Он знал. Но все равно хотел услышать.

Брюс уперся локтями в стойку.

— Месяца полтора назад мы ездили к матери Ника. Сразу после того, как ужинали здесь. Она... Она сказала, что не примет меня. Она любит Ника и не повернется к нему спиной, но меня принять не может. Сказала, что в разговорах с ней он должен делать вид, что меня не существует. Она ничего не хочет обо мне знать, потому что никогда не отнесется нормально к тому, что мы с Ником вместе.

Брюс поскреб затылок и провел рукой по шее.

— Что она сказала? Этой женщине не помешало бы соображать, о чьем сыне она говорит!

Такую маму он и знал. Она всегда заступалась за своих мальчиков и верила в них, несмотря ни на что.

— Ты... Ты же не думаешь, что я считаю так же? Я не хотела тебя обижать. Если ты серьезно настроен в отношении Ника, он станет частью нашей семьи. Я не... — Она покачала головой. — Я вела себя ужасно. Мне было больно. Я злилась, может, даже немного дулась, потому что очень хотела внуков от вас с Кристи. Но, Брюс, я бы успокоилась. Упрямство ты унаследовал не от отца.

— Знаю, ма. — Он правда знал. — Я врал тебе не день и не неделю, а очень долго. Я все понимаю. Но тут все иначе. Ник настолько злился, что хотел закрыться от нее. Но я не мог ему позволить. Как можно забрать его у семьи? Это убило бы наши отношения. Убило бы его. Я... — Брюс пожал плечами. — Я желаю ему счастья. В конце месяца у него день рождения, и я постоянно думаю, как все пройдет. Получается, ему придется отмечать отдельно со мной и отдельно с семьей. Но он обязан поехать. Они его семья. Он говорил, она смирится; может, он и прав.

— На этом этапе ты раньше сдавался... уходил.

— От него я не уйду, ма. Он все для меня.

Когда мать подняла взгляд, он заметил, что она плакала. Она прижала дрожавшую руку к губам и смотрела на него с печалью в глазах.

— Ты правда его любишь, да? — Голос, как и рука, дрожал.

Брюс грустно улыбнулся.

— Люблю до боли. Мы почти ничем не занимались, только работали и проводили вместе время; но до встречи с ним я не знал жизни. Смотрю на него и тут же становлюсь счастливым. Ник — это мое. Так же было с байками. Я надеялся найти страсть, то, что останется со мной до конца жизни. С ним то же самое. Встретив его, я знал, что так и должно быть.

Мать, обогнув стойку, стиснула его в объятиях, спрятала лицо у него на шее и разрыдалась.

— Прости. Мне так жаль, Брюс. Я ужасная мать. Я должна была тебе поверить. Не смей думать, что ваши с Ником отношения какие-то не такие. Если его мать ничего не видит... — Она засмеялась сквозь слезы. — Честно говоря, пошла она на хер.

Брюс сжал ее крепче.

— Не говори так при Нике. Я люблю тебя. Ты отличная мама. Все понятно. Понятно, почему ты мне не доверяла.

Он обнимал ее, пока она плакала, а спустя несколько минут, как только она отстранилась, спросил:

— Что мне делать, ма? Я его люблю. Хочу, чтобы он был счастлив. Хочу, чтобы они увидели, что он для меня значит... Тогда они поймут, да?

— Надеюсь. Но, к сожалению, не всегда так получается. Раз Ник сказал, что она смирится, значит, смирится. Ты можешь только показать, насколько сильно его любишь. Если она не видит, какой ты замечательный, вы оба замечательные, это ее потеря.

Брюсу не удавалось принять то, что она может не смириться. Он сделает все, что в его силах, чтобы изменить ее мнение.

Час спустя Брюс остановил мотоцикл перед домом матери Ника. Возможно, это ошибка, но Брюс всегда пер напролом и не планировал ничего менять. Он хотел, чтобы Ник сохранил семью, и сделает для этого все.

Он постучал трижды, и дверь наконец-то открылась.

— Хватило же наглости прийти сюда, — с ходу набросилась на него Мона. — Мало того что ты вбил моему сыну в голову всю эту чушь, ты еще и настроил его против меня!

А? О чем она говорила? В душе у Брюса поселилось сомнение, но внимания он обращать не стал.

— Не понимаю, о чем вы, мэм. Я не пытаюсь настроить Ника против вас. Я... Я его люблю, потому и приехал. Скоро у него день рождения...

— С тех пор как вы ушли из этого дома, он ни разу со мной не поговорил! Он не отвечает на звонки и сам не звонил ни разу.

Брюс зажмурился. Он прибьет Ника. Все это время Брюс считал, что они общаются, что Ник не отвернулся от семьи... ради Брюса. Брюс не позволит обвинять Ника, уж лучше пусть она возненавидит его еще сильнее.