Меня больше не было. Я исчезла. Прежняя я умерла с первым криком матери и первыми густыми каплями ее крови.
«С волками жить, по-волчьи выть», — последнее, что я осознала.
А дальше была лишь красная пелена перед глазами, крик матери, вопль и отчаяние отца и я начисто лишившаяся тормозов и обезумевшая от боли своей мамы, которую ощущала словно на себе.
Я потеряла голову, как и моя волчица. Все нервные окончания встрепенулись, инстинкты оголились. Разум поглотила черная муть. Злое рычание вырвалось из моей пасти. Я встала перед толпой оборотней, отшатнувшихся от меня в страхе, сладостью разлившемся на моем языке.
Рывок и я на двух лапах достигаю ту, что решила напасть на мою семью. Двумя не то лапами, не то руками я схватила волчицу за шею. Сомкнула когти, протыкая шкуру. Я вгрызлась той в загривок, держала мертвой хваткой суку, не отпускавшую мою маму. Я пропустила руку до живота Анжелы и, вогнав когти с силой, потянула ту. Она взвыла. Не смогла терпеть боль. Попыталась вывернуться, но тут же попятилась, когда увидела меня. Я возвышалась над ней на две головы. Я бросилась первая, хватая ее морду, размыкая пасть.
Не обращала внимания на крики и возгласы ужаса оборотней. Передними лапами волчица зацепила меня, раздирая мне грудную клетку. Я тяжело и надрывно задышала. Повалила ее на спину. Очнулась только, когда подо мной уже никто не подавал признаков жизни. Я сидела верхом на волчице.
— Лика, Лика. Все-все! Девочка, успокойся, — оказывается, меня звал отец. Но я не сразу сообразила. А когда поняла, встала на двух ногах-лапах. Сама не понимала, что происходит и кто я. Пошатнулась. Отец подставил мне спину своего волка. Но я все равно высилась над ним на голову. Я была каким-то странным двуногим волком, но мохнатым и таким же черным как отец. Моя мама стояла рядом с отцом, вцепившись в его холку. Она плакала, но беззвучно. Держалась за прокусанное плечо.
Адам бросился в мою сторону. Я понимала, что такая слабая после первого боя и первого странного оборота просто не в силах тягаться с ним.
Отец защищал нас двоих. Он пригнулся, готовый наброситься на него. А ведь недавно симпатизировал Адаму. Как быстро все поменялось. Но отцу и не потребовалось вступать в бой.
Откуда-то взялся другой волк и пригвоздил Адама к земле. Оборотни закрутились в сумасшедшем водовороте. Рычание и вой слышались из огромного клубка хищников. Один из черных волков ожесточенно вгрызался в шею второго. Я сначала ничего не понимала, но не долго. Стоило только потянуть носом, как все встало на свои места. Зрители, которых собрала Анжела, стали отступать еще дальше. Бой двух огромных черных волков был не жизнь, а на смерть. А я следила за Марком и вытирала мохнатой лапой слезы то ли с лица, то ли с морды. Я была такая страшная и непонятная, что самой было жутко. Почему я застряла в какой-то промежуточной форме? Все из-за моего сознательного контроля над волчицей, ставшего чем-то бессознательным? Похоже, я до сих пор боялась, что превращусь в похотливое животное и брошусь к Адаму…
Волки сходились и расходились в смертельном танце. Я переживала за каждую царапину, полученную Марком. Словно это меня резали острые когти Адама. В это мгновение я даже не думала о нем. Он был мне омерзителен. Снова рывок и Адам каким-то чудом завалил Марка на спину, рухнул на него, вгрызаясь в шею. Я сама не отвечала за свои действия, рванула вперед, чтобы защитить своего мужчину, но острая боль в ноге заставила упасть на колени и взвыть.
Сука пришла в себя. И снова бросилась на меня. Я дарила ее по морде лапой и зарычала, выпуская всю свою боль. Это было решающим в схватке двух волков. Марк сбросил с себя Адама, перегрызая тому глотку, и рванул ко мне. Но было поздно...
Я сама справилась. Держала повисшую в моих лапах Анжелу. Та обмякла. Но злость и ярость уже настолько накрыло меня, что я слабо отдавала себе контроль.
Взвыла в небо, празднуя победу. Бросила волчицу на пол, схватила ту за заднюю лапу и, протянув ее до середины импровизированной площади, подошла со своим трофеем в лапах к Марку в волчьем обличии, я потерлась мордой об него, тихо поскуливая, тот лобастой головой толкался мне в грудь и облизывал ее. Не знаю сколько мы так провели времени. Но вскоре я услыша от отца:
— Брось ее. Она больше никого не побеспокоит, — он подошел ближе.
— Нет. Она мой трофей, — я отняла морду-лицо от Марка.
— Что ты будешь с ней делать?
— Изучать внутренний мир. У меня еще не было оборотней, — выдала я.
— Милая, сделай как говорит отец. Тебя будут считать сумасшедшей. Это не нормально, — я снова перехватила за лапу волчицу и почему-то так разозлилась на то, что мой трофей хотели забрать, что рявкнула: