Усталый. Бесцветный. Будто за день я успела прожить несколько жизней. Если часом ранее меня еще переполняла энергия, и казалось, что нет ничего невозможного. То теперь пришло осмысление того, куда я вляпалась. Брак с жутковатым типом — последнее, о чем я мечтала. Еще и лавки лишилась на неопределенный срок. Что в моем бизнесе равносильно разорению, ибо травы пропадут, составы испортятся.

— Жаль, что ваши родственники не смогут нас посетить, — сказала экономка, поправляя платье на мне.

Ну да, она спрашивала, стоит ли вызвать для них экипаж. Но я рассудила, что отцу с матерью незачем знать о фиктивном браке с Арсением. Они живут в другом городе и приехать всё равно бы не смогли. Зато разволнуются и от масштаба события, и от личности виновника. Не скажешь им ведь, что брак этот понарошку. Вдруг где выболтают правду, а у Арсения будут проблемы с Управлением.

Поэтому пусть моя семья пребывает в счастливом неведении. Вот разведемся, тогда и скажу, мол, попытались жить дружно, а не вышло, не быть зельеварке с некромантом.

— Родни Арсения хватит с лихвой, — попыталась отшутиться я.

Марта встретилась со мной нечитаемым взглядом в зеркале. Осуждала, что ли?

— Если хотите, можно добавить брошь, — предложила она. — Будет выглядеть изящно.

— Давайте.

Экономка приколола к вороту небольшую серебряную ветвь — герб Вирнгольдов. Впрочем, ну а чего я ожидала? Какой-то красивой безделушки?

Символично.

Я вышла из комнаты с тяжким ощущением, что влипаю в какую-то глубокую передрягу.

В коридоре меня дожидался Филипп, в парадном фраке, разумеется. Череп его был отполирован до такого благородного блеска, что я невольно подумала: это ж сколько бедолага ждал свадьбу хозяина-то, что даже облагородил себя?

— Миледи, — произнес он и поклонился. — Позвольте проводить вас.

Когда мы спускались по лестнице, родственники выдавали свои бесценные замечания. Кто-то советовал мне не сутулиться, другие предлагали отрезать рукава у платья и углубить декольте.

— Ты не волнуйся, деточка, а то на тебе лица нет. Всё хорошо будет, — шепнула бабушка Агата из ближайшей рамы, куда она каким-то мистическим образом перебралась, хотя, клянусь, раньше там было изображение какого-то натюрморта.

— Бабушка, — раздался снизу голос Арсения, — если вы сейчас начнете обсуждать одежду, фигуру или потенциальных наследников, ваш портрет проведет церемонию в кладовой.

— У моего любимого внучка отвратительное настроение, — сообщила мне Агата. — Не обращай внимания, дорогая. Он нервничает. Как-никак, первая женитьба.

— Будем верить, не последняя, — хмыкнула я, но старушка моей шутки не оценила и покачала указательным пальцем.

Нужный зал находился на первом этаже, в задней части дома. Дневной свет падал сверху холодными полосами, ложился на каменный пол, на длинный стол у дальней стены, где уже лежали брачная книга и вазочка с двумя кольцами разного размера. Мужское и женское. На стенах висели портреты. Много портретов.

Арсений стоял у самого входа, дожидаясь меня.

Выглядел он прекрасно. Темные одежды оттеняли светлую кожу. Волосы были уложены. На лице — ни капли волнения. Я невольно залюбовалась им и подумала, что в другой бы ситуации радовалась такому шикарному жениху.

Но он не выглядел счастливым будущим мужем. Скорее человеком, который пришел на собственные похороны.

Что ж, я тоже не походила на нормальную невесту.

Значит, мы хотя бы соответствовали друг другу.

Рядом с ним стояли двое представителей Управления. Маленький сухой регистратор с красными ушами над чем-то глуповато хихикал. А чуть позади, спокойный и неприятный, высился магистр Виктор Белир.

Человек, чье имя вызывало страх у простых колдунов. Он был требователен к исполнению законов и жесток за любое ослушание. Поговаривают, ранее он негласно руководил судебной коллегией, и приказы за его подписью поставили крест на сотнях колдунов. Теперь вот официально возглавил Надзорный отдел.

Короче говоря, мне он заочно не нравился. Причем чрезвычайно.

— Госпожа Вирнгольд, рад познакомиться с вами, — растянул Белир жабьи губки в улыбке.

— Пока еще Альер, — сухо ответила я.

— Разумеется. Прошу простить мою поспешность. Признаться, я был обескуражен тем фактом, что еще утром ваш жених даже не знал вашего имени, а вечером вы уже женитесь.

— Ваши выводы неверны, — улыбнулся Арсений. — Мы знакомы давно и встречаемся несколько месяцев. Просто мне не хотелось форсировать события, но когда вопрос коснулся свободы моей невесты как же я мог медлить? Правда, дорогая? — ласково позвал он и оказался возле меня.

Не пытаясь схватить, лишь обозначая: он на моей стороне, мы заодно.

Регистратор тихо кашлянул, напомнив, что он бы хотел поскорее закончить с торжественной частью и выпить за здоровье молодых. Если, конечно, молодые нальют.

Белир сложил руки перед собой и качнулся с пятки на носок.

— Вы говорите красивые речи. Однако должен напомнить: брак, заключенный ради уклонения от закона, будет признан недействительным.