Лорд Ниэллон не поднял головы при моём появлении. Он что-то писал, движение его руки было быстрым и уверенным. Я застыла у двери, не решаясь сделать шаг. Мой взгляд скользнул по нему, с жадностью отмечая детали, о которых так много говорили, но так мало знали на самом деле. Он действительно был высок. Даже от сюда, было видно широкие плечи, прямую спину. Длинные, иссиня-чёрные волосы, как крыло ворона, были откинуты назад, несколько прядей выбились и упали на лицо. Крупные, с чёткими костяшками пальцы сжимали перо. Он казался… собранным. Каждая мышца, каждый нерв подчинены одной цели — тому, что он делал в данный момент.

Я уже начала думать, что он просто решил меня игнорировать до конца дня, когда он наконец поставил точку, отложил перо и поднял глаза.

И всё. Просто поднял глаза.

Я забыла, как дышать. Все описания, все слухи были просто жалким лепетом. Его глаза… они были цвета сизо-серого, почти серебряного льда. В них не было ни любопытства, как у людей в коридоре, ни раздражения, ни даже простого интереса. Только оценка. Холодная, безжалостная, как взгляд хирурга на трупе. Он прошёлся этим взглядом по мне с головы до ног и обратно за долю секунды. И за эту долю секунды я успела почувствовать себя раздетой, изученной, взвешенной и… забракованной.

— Мисс Лангар, — произнёс он. Голос был низкий, ровный, без эмоций. — Вы здесь, чтобы не мешать мне и выполнять простейшую работу. Надеюсь, это входит в рамки ваших способностей. — Он кивнул в сторону угла комнаты, где у стены громоздились стопки папок и свитков, выглядевшие так, будто их сбросили туда в приступе безумия. — Архив за последние пять лет. Входящая корреспонденция, отчёты, черновики. Приведите его в порядок. Придумайте какую-нибудь логичную систему.

Он уже смотрел на бумаги перед собой, его поза явно давала понять, что разговор окончен. Мои ладони стали холодными и влажными. В горле застрял ком. Гнев? Унижение? Да, и то, и другое. Но больше всего — желание доказать ему, что я не просто «блатная девочка», что я с отличием закончила Магакадемию…

Но я молча кивнула, хотя он этого уже не видел, и побрела к той самой горе. Мои злополучные каблуки громко застучали по паркету. Он даже не вздрогнул.

Следующие… сколько там прошло времени? Часы смешались в одно тягучее месиво из пыли, потрёпанных папок и моего бешенства. Я сидела на низком табурете и разбирала эту кучу. Донесения с границ, отчёты о налогах, жалобы купцов… Всё было сброшено в кучу в полнейшем хронологическом и тематическом беспорядке. Я работала молча, зубы стиснула так, что к вечеру начала болеть челюсть. Но внутри, помимо ярости, кипела работа другого рода. Мозг, словно механизм, цеплялся за детали, сортировал, раскладывал по полочкам. Я видела не просто бумаги — я видела связь. Вот отчёт о неурожае в южной провинции, а вот увеличение закупок зерна у соседей. Вот жалоба на разбойников на торговом пути, а вот секретное распоряжение об усилении гарнизона. Я начала мысленно выстраивать систему. По взаимосвязям. По влиянию одного события на другое. Я создавала в голове сложную трёхмерную схему, где каждый документ находил своё место.

Я не ела, не пила. Только работала. Солнечный прямоугольник на полу прополз через всю комнату и стал бледным и косым. В кабинете зажглись магические светильники — холодный, безжизненный свет, как и всё здесь. Ниэллон иногда выходил, тихо закрывая за собой дверь, иногда возвращался. Он не смотрел в мою сторону, не спрашивал, как продвигается работа. Он просто существовал, как часть этого ледяного, идеально отлаженного мира, в который я вторглась нелепым рыжим пятном.

Когда за окном окончательно стемнело, а моя схема в голове обрела завершённые очертания, я встала. Ноги затекли, спина ныла. Я подошла к его столу, держа в руках несколько листков — краткий конспект, ключ к системе, которую я придумала.

— Лорд Ниэллон, — мой голос прозвучал хрипло от долгого молчания. — Я закончила первичный разбор. Я могу объяснить предложенную систему…

Он не поднял головы. Продолжал читать какую-то бумагу.

— Оставьте на столе, — бросил он тем же ровным, безучастным тоном. — И не засиживайтесь допоздна. Свет от светильников мешает мне думать.

Всё. Ни взгляда, ни кивка. Я застыла на месте, сжимая в пальцах свои аккуратные листки, чувствуя, как жар унижения поднимается от шеи к щекам. Всё. Вся моя работа, все мои усилия, весь этот долгий день — «оставьте на столе».

Я молча положила листки на край стола, рядом с его локтем. Развернулась и пошла к выходу. Каждый шаг отдавался в висках. Я была абсолютно раздавлена.

Я уже взялась за ручку, когда почувствовала на спине холодный, тяжёлый, как свинец, взгляд.

Я резко обернулась.