Тем временем кто-то и не думал останавливаться. Еще снова принялся медленно, осторожно меня пить.

– А спросить, хочу ли я этого? – пробормотала, прикрыв глаза от легкого головокружения и крепче ухватившись за плечи соблазнителя.

– Хочешь, – тихо раздалось в ответ. – Чувствую по твоему вкусу.

В какой-то степени собеседник, который еще чуть-чуть – и станет любовником, был прав. Мне действительно оказались приятны его прикосновения. Смущала лишь ситуация. Как-то это все неправильно. Хотя, может, тут так принято благодарить за помощь. Все же не побоялся поучаствовать в возвращении мне воспоминаний. Пусть и не всех.

– Расслабься, доверься мне, и обещаю, тебе понравится, – продолжил волнующе нашептывать Риз, уже всерьез принявшись за платье, из которого медленно, но уверенно высвобождал мое тело.

Будто у меня был выбор, и если воспротивлюсь, вот так сразу возьмут и отпустят. А к чему приведет сопротивление, и вовсе подумать страшно! Жить-то хочется. Уже хотя бы затем, чтобы выяснить остальную правду про себя. И кто знает, может, после ночи с пьющим мне это удастся. Сомнительный метод. Но другого не было. Да и тело уже начало реагировать на ласки, с каждой минутой становящиеся все более смелыми и напористыми.

Боги, что я творю? Что мы творим? Безумие! Но, надо отдать должное, оно быстро избавляло от лишних мыслей. А еще от преград и запретов, позволяя телам проделывать друг с другом что-то невероятное на пути к теперь уже общему удовольствию.

Реальность и ее проблемы навалились уже в ванной, куда Риз отнес меня после того, как мы вдоволь нарезвились в постели.

Мужчина все еще был голоден. Но, очевидно, решил сделать небольшой перерыв, чтобы дать мне немного прийти в себя. При этом он и не думал уходить. Так мы и сидели вдвоем в теплой воде. Первое время – молча. Вамлайт, на которого я опиралась спиной, о чем-то усиленно размышлял. И одновременно с этим продолжал ласково поглаживать меня по волосам, то и дело поигрывая с ними, пропуская меж пальцами, чем то и дело доводил до мелких мурашек. Это было, бесспорно, очень приятно. Я бы, наверное, еще долго могла наслаждаться происходящим. Если бы не становившееся все более тягостным молчание между нами.

– И что теперь? – спросила, нарушив его первой.

– В смысле? – явно не поняв вопроса, переспросил собеседник.

– Что со мной будет?

– Ты останешься здесь, в этом доме.

– С тобой или с твоей матерью?

– Мне нужно будет ненадолго вернуться в Лондон. Там еще остались кое-какие дела. Но я скоро вернусь. А ты пока побудешь с Пат. Зная ее, уверен, тебе не придется скучать.

– Конечно не придется. Одна блокировка памяти чего стоила. Даже представить боюсь, что еще за развлечения она для меня уготовила, – выпалила, не сдержав раздражения, прежде чем подскочить и поспешно выбраться из воды.

Оглядевшись, обнаружила на вешалке два халата. Подхватив один, плотно закуталась в него и, по-прежнему избегая встречаться взглядом с мужчиной, отправилась обратно в комнату. Правда, долго мне там побыть в одиночестве, конечно же, не дали.

– Тебе удалось вспомнить еще что-то?

– Кроме имени и того, кто мы такие? Нет, ничего.

– Я поговорю с матерью. И о том, что она сделала, – тоже.

– Пф-ф-ф, – выдохнула презрительно, прежде чем отвернуться от собеседника к окну.

– Кия, – позвал Риз.

Когда же я так и не откликнулась, лишь тяжело вздохнул и приблизился.

– Прекрати злиться. Тебе не идет. Да и то, что тебя так расстраивает, будет только завтра. Сегодня, здесь и сейчас в этой комнате, со мной ты лишь женщина, – тихим, завораживающим, а оттого гипнотизирующим голосом прошептал на ухо мужчина, снова очутившись волнующе близко.

Обняв со спины, он крепко прижал меня к себе и принялся ласково поглаживать внешней стороной ладони по скулам, шее, плечам.

– Точнее, твоя игрушка, – поправила, чувствуя, как тело второй раз за этот вечер предательски откликается на ласки.

Хоть разговор о Пат был закрыт. И на том спасибо.

– Не говори так, – раздалось притворно обиженно уже у второго уха. – Ты не игрушка, а самое настоящее сокровище. И теперь только мое.

После этих слов и ощущения попеременно то теплого, то прохладного дыхания на коже, мое и без того слабое нежелание продолжать наши игры вовсе куда-то испарилось.

Хорошо понимала: дело, скорее, в даре любовника, нежели в его действиях и словах. Но это было уже неважно. Собственная внутренняя магия с новой, непонятно откуда взявшейся силой раскрылась внутри меня подобно огромному белому цветку, готовая отдать хоть всю себя тому, кто, судя по вернувшемуся ко мне головокружению, снова принялся ее пить. Только теперь уже с какой-то дикой жадностью.

– Риз, остановись.

– Не могу. Ты такая сладкая. И эта твоя татуировка. Она словно оживает, стоит мне только тебя коснуться.

– Ри-и-из, – простонала.

Теперь, когда на кону была моя жизнь, последнее, что интересовало, – это замысловатый узор на виске.