Или нет? Не суть.

— Фрэйз, — требовательно произнес я, и девушка вздрогнула, явно не ожидая меня здесь увидеть.

— Как ты… — изумленно прошептала она, быстро поднимаясь с пола, и ее юбка соблазнительно задралась на бедре. — Зачем пришел? Снова сказать, чтобы я держалась от тебя подальше?

Я стиснул зубы, а после одним движением руки припечатал ее к стене, угрожающе нависнув сверху.

— Не смей так разговаривать со мной, — угрожающе произнес я, и она замерла, бегая взволнованным взглядом по моему лицу.

— А то, что? — произнесла на выдохе, с вызовом заглядывая в глаза.

Близость ее тела сбивала с толку, позволяя улавливать дыхание, громкие удары сердца и трепет алых губ, от которых невозможно было отвести взгляд. Она едва заметно дрожала, но не пыталась вырваться.

Это плохо.

— Снова трахнешь меня? — произнесла, окончательно выводя из себя.

Злость взяла верх, и я резко ударил ладонью о стену над ее головой, но девчонка даже не двинулась с места.

Стерва!

— Ты чуть не выдала нас обоих… — с ненавистью прошипел я, склоняясь ниже к ее лицу.

Я едва сдерживал себя, чтобы не развернуть хамку лицом к стене и не сорвать с нее эти кружевные трусики, грубо наказывая за дерзость.

— Но не выдала же, — ответила, отводя в сторону взгляд.

— О чем ты разговаривала с Мейзом? — требовательно произнес я, слыша, как собственный голос предательски срывается на хрип. — Что ты сказала ему?

Лана недовольно поджала губы, а после отвернулась, не желая смотреть мне в лицо.

— Ничего, — с досадой ответила она, продолжая вглядываться куда-то в сторону. — Я наткнулась на него, когда спешила в аудиторию, и он вызвался меня проводить.

— Как и обратно до комнаты, — иронично усмехнулся я, и Фрэйз перевела на меня пылающий ненавистью взгляд.

— Тебе то что? — с упреком произнесла она, и я недовольно нахмурился. — Какое тебе дело до того, кто провожает меня до спальни?

Я был на грани.

Хотелось заткнуть ее прелестный ротик кое-чем твердым.

— Никакое, — ответил, не давая волю мыслям. — Мне плевать. Я просто переживаю за нашу тайну.

— Не надо было этого делать и не пришлось бы переживать! — пылко возразила она, и я непроизвольно сжал пальцы в кулак над ее головой.

Фрэйз с вызовом смотрела мне в глаза, вновь пробуждая потаенные желания, на которые меня толкал гнев. В такие моменты я терял самообладание, срываясь на ней, но на этот раз я хотел этого избежать.

Нам нельзя больше совершать ошибок…

Вот только чувства оказались сильнее.

Вторая рука сама дернулась к хрупкой шее, сжимая пальцы на ее нежной коже.

Не знаю, чего мне сейчас хотелось больше, придушить ее или впиться в губы жестким поцелуем.

— Ты всему виной… — неожиданно прошептала она, и я на мгновение замер, уловив странную перемену в ее настроении. — Ты уничтожил мои ответы на тест, а затем зажал в туалете, еще бы немного и все узнали о нас!

Сейчас она испытывала обоснованный страх, досаду и…отчаянье?

Я склонил голову на бок, с интересом рассматривая черты ее лица.

Почему-то мне вдруг стало важно, что она чувствует.

Это странно.

— Ты разбила сферу специально? — произнес холодным тоном, замечая, как на глазах девчонки наворачиваются слезы, а губы начинают дрожать.

Любил такие моменты, в них я всегда чувствовал себя победителем.

— Да, — судорожно ответила она, и я иронично вскинул бровь.

Маленькая лгунья.

— И теперь прячешься здесь, — констатировал я факт, самодовольно усмехнувшись. — Словно мышь.

— Оставь меня в покое, Блэквуд, — вполголоса произнесла она, и я снова ухмыльнулся.

— Не смей мне указывать, выскочка, — ответил я, а затем склонился еще ниже, почти касаясь ее губ своими.

Не знаю, зачем я это сделал. Просто хотел ощутить их мягкость и нежность, а может просто желал подразнить.

— Мне плевать, кто будет провожать тебя до спальни… — надменно прошептал я. — Главное, чтобы ты сохранила тайну.

А после резко отстранился, заметив ее раскрасневшееся лицо и неровное дыхание, ритмично вздымавшее упругую грудь.

О, как я хотел продолжить…

Снова порвать ее блузку, сжать губами нежные соски, оказаться между ее раздвинутых ног, где сейчас наверняка было горячо и влажно.

Но не мог.

— Мерзавец, — с ненавистью прошептала она, и я самодовольно отвернулся, покидая этот скрытый лестничный проем.

Гнев лучше отчаянья.

Я должен был уйти. Немедленно.

Мне было плевать на ее переживания. Но если бы я остался, все закончилось бы отнюдь не утешительными ласками. И это снова обернулось бы проблемой для нас двоих.