Я услышала за спиной его хмыканье, и он глубоко толкнулся в меня, будто наказывая за дерзость, а затем стал ритмично и чувственно вбиваться в мое тело, уронив грудью на подушку.

Слишком чувственно и невыносимо.

Внезапно его палец коснулся тугой дырочки зада, нагло нарушая дозволенные границы, и я до боли прикусила щеку изнутри.

Боже…

Нет, этого я не выдержу!

Меня бросило в жар, с губ сорвался очередной стон.

Его палец ласкал меня там, проникая глубже и причиняя дискомфорт. Мне захотелось избавиться от него, и я вильнула бедрами, в результате чего карательный шлепок тут же обжег мою ягодицу.

Слабый стон вырвался из горла, и в следующее мгновение его ладонь нежно легла на ушибленное место, поглаживая кожу.

Я снова что-то простонала, прогибаясь в пояснице и, кажется, Блэквуду это понравилось.

Мерзавец…

Но только мой!

Я кусала губы, не чувствуя себя порочной, грязной или безнравственной, словно всё, что происходило сейчас в этой комнате было правильным и нужным. Я сходила с ума от тех ощущений, что дарил мне этот мужчина, и желала раствориться в них без остатка. 

Я стонала, извивалась, молила о продолжении…

И когда палец зашел глубже, кончила с приглушенным стоном, не в силах выдержать все это.

Но Блэквуд не остановился.

Он продолжал терзать мое тело, словно не мог насытиться им на протяжении всей ночи.

Менялись позы, места в комнате, звучали слова, произнесенные в пылу страсти, пока мы оба не уснули на его широкой постели, изможденные и уставшие, окончательно удовлетворенные друг другом.

Думать о том, что будет завтра, не хотелось. И я уютно уснула в объятиях того, кого ненавидела всей душой.

Вот только помимо ненависти я испытывала и другое, невероятно пылкое и опасное чувство, в котором наконец-то смогла признаться себе, и в котором никогда не смогу признаться ему первой…

Ведь это может меня уничтожить.

* * *

Утро наступило внезапно.

Меня разбудил яркий солнечный свет, что резко проник в комнату из окна сквозь распахнутые шторы.

— Фрэйз, мы опаздываем, — сдержанно произнес Блэквуд, и я приподнялась на подушках, взволнованно оглядываясь по сторонам. — Уже восемь утра.

— Сколько?! — воскликнула, пытаясь отыскать взглядом часы. — Почему у тебя не сработал будильник?

— Я им не пользуюсь, — кратко ответил он, и я закатила глаза, кажется, ничуть не удивившись.

Лекции начинаются полдевятого, если мы оба на них опоздаем…

Будет катастрофа!

Я вскочила с постели и стала отчаянно искать свои вещи.

Как так получилось? Я не планировала оставаться у него ночевать, мне нужно было вернуться в комнату.

Зачем я тут уснула? Зачем вообще к нему пришла?!

Кошмар!

Лоренс спокойно стоял у окна, опершись бедром о подоконник, и с интересом наблюдал за мной, сложив руки на груди.

В отличие от меня этот мерзавец был уже полностью одет и подвязал волосы в очаровательный хвост на затылке, с выбившимися прядями по обе стороны от лица.

Наверняка еще и душ успел принять, вот же…

Он иронично вскинул бровь на мой укоризненный взгляд, и на его губах отразилась надменная ухмылка.

— Почему не разбудил раньше? — возмутилась, все еще пытаясь отыскать свои трусы.

Позорище…

— Под стулом посмотри, — многозначительно кивнул он в сторону предмета мебели, на котором этой ночью…

Так, нельзя об этом думать. Только не сейчас.

Я быстро подбежала к письменному столу, у которого стоял этот проклятый стул, и низко нагнулась, поднимая свое белье.

Теперь нужно как-то незаметно свалить отсюда, чтобы никто из студентов меня не увидел. И прежде, чем успела обернуться, горячие руки сзади обхватили меня вдоль талии, не позволяя двинуться с места.

Сердце учащенно забилось под ребрами, вынуждая судорожно вдохнуть будоражащий запах лаванды и вереска.

— Лоренс… — сдавленно прошептала, пока его ладони неподвижно лежали на моем обнаженном животе, пробуждая трепет внутри.

Он чуть склонился, обжигая шею горячим дыханием, и я невольно откинула голову на его плечо.

— Снова скажешь, что это ошибка? — иронично произнес он, чуть плотнее прижимаясь ко мне сзади. — Что это было в последний раз?

Да, мне хотелось так сказать. Но это была бы ложь.

— Тебе ведь понравилась эта ночь, — шептал он в то время, как его серебристые пряди волос касались моего лица, щекоча кожу. — И ты сама пришла ко мне.

Я не могла объяснить свой поступок. Я просто нуждалась в нем. Мне нужно было ощутить его присутствие рядом, найти утешение в его пагубных объятиях после того, как едва не рассталась с жизнью.

Наверное, это глупо.

— Я пришла, чтобы поблагодарить тебя… — произнесла, замечая, что голос срывается на хрип. — За спасение.

— Я оценил, — усмехнулся он, и я досадно зажмурилась, прикусив губу.