- Я не думаю, что у нас что-то получится, - ответила, глядя поверх его плеча.

- Это не объяснение, а вывод, - прошипел, мгновенно придя в бешенство.

- Я не обязана объясняться, - пожала плечами и заставила себя посмотреть ему в глаза.

Если честно, лучше бы я этого не делала. Ярость вперемешку с болью отозвалась такой щемящей тоской, что захотелось завыть. Я не могла вздохнуть, боясь разреветься и боролась с желанием кинуться ему на шею, наплевав на все на свете, но понимала, что уже через минуту буду испытывать ту самую брезгливость, от которой подступала тошнота.

- Это твое окончательное решение? - старался спросить спокойно, но голос дрогнул, а я не смогла сказать ни слова, просто кивнув.

Он тут же вышел из комнаты, а я кинулась в ванну, включила воду, зажав себе рот полотенцем, не сдержалась и заревела в голос, издав звук раненого медведя, и надеялась только, что никто этого не услышал.

Через час смогла выползти на кухню, в совершенно невменяемом состоянии, и увидела Гочу, сидевшего за столом в одиночестве, свесив голову. Услышав меня, он поднял взгляд, полный сострадания и спросил тихо:

- Зачем ты так? И с собой, и с ним.

- Это не твое дело, - ответила едва слышно, а он поморщился:

- Я слышал тебя в ванной.

- Это не твое дело! - рявкнула, разозлившись, схватила со стола чашку и с удовольствием швырнула ее в стену.

Это показалось очень занимательным, я быстро прошла к шкафчику, открыла его и начала методично избавляться от всего, что можно было разбить. А Гоча сидел, не шелохнувшись, пока я не закончила, потом поднялся и крепко обнял, гладя по голове, а я снова разревелась, на этот раз не сдерживаясь.

- Я не понимаю, почему ты так поступила, - сказал, когда я затихла, - но я надеюсь, ты передумаешь.

- Я не могу, - сказала с отчаянием, а он отстранился и посмотрел мне в глаза, - не могу, - повторила и отрицательно замотала головой.

- Не можешь или не хочешь? - уточнил вкрадчивым голосом.

- Не могу, - прошептала в ответ и зажмурилась.

- Ты нам не все рассказала? - продолжил аккуратно задавать вопросы.

- Можно сказать и так, - пожала я плечами и замерла, боясь потерять внезапно возникнувшую мысль, - мне надо позвонить, - бросила резко и кинулась в свою комнату.

- Стекло, - поморщился он, но не успел, я пронеслась по битым тарелкам, осколки вонзились в ноги, но было плевать: нужно было срочно добраться до телефона. Я опять закрылась в ванной, включив воду, и набрала единственного человека, которому могла рассказать абсолютно все.

- Привет, солнышко, - ласково отозвалась мама после первого же гудка, как будто долгое время ждала моего звонка.

- Привет, - пробурчала в ответ, а она тут же посерьезнела:

- В чем дело?

- Расскажи мне про родственников отца, - попросила тихо.

- Зачем тебе? - удивилась она, но тут же продолжила, понимая, что ответа не услышит. - Да нет у него никаких родственников, по крайней мере я о таких не знаю.

- А еще дети, кроме меня?

- Ну, тут наверняка не скажу, - усмехнулась она в трубку, - твой папаша тот еще кобель, - я поморщилась, а я она повторила свой вопрос, - почему ты спрашиваешь, дорогая?

Я разревелась, а она терпеливо ждала, пока я успокоюсь. Что-что, а терпения у нее всегда было за десятерых, иначе она не смогла бы воспитать ни меня, ни Макса, достигшего к моменту нашего переезда самого паршивого возраста. Да и отчим довольно вспыльчивый, но она всегда могла подобрать слова, направляя его эмоции в нужное русло. Вот и сейчас, после моего сбивчивого рассказа, она отреагировала довольно неожиданно и невозмутимо заявила:

- Не думала, что ты такая дура.

- Чего? - опешила я, резко перестав плакать.

- Того, - передразнила ехидно, - прежде чем рушить свою жизнь, неплохо было бы узнать наверняка, ты не считаешь?

- Но все же очевидно… - пробормотала я, - отец же сам сказал…

- Сказал что? - вздохнула она: - Что он его сын? Или родня? Повтори слово в слово.

- Можно и так сказать, - процитировала фразу, которую сама недавно ввернула на кухне, чтобы не рассказывать правду.

- Довольно непрозрачно. Либо он не хотел говорить, чтобы ты не догадалась слишком быстро, либо не родственник, либо на столько дальний, что упоминать стыдно.

- Ты перечислила все возможные варианты, - пробубнила недовольно.

- Потому что любой из них может оказаться правдой, - ответила невозмутимо, - подбери сопли и выясни, какой. Господи, чему я вас только учила, - простонала досадливо, - не дети, а настоящие тупицы, - и бросила трубку, а я растерянно похлопала глазами и просидела истуканом еще какое-то время.