— Маликова, почему тебя не было на прошлом занятии?! — Гаркнул мужчина мне в лицо так громко, что я невольно отшатнулась назад, почувствовав себя не студенткой филфака, а рядовым солдатом на первой неделе службы.

— У меня были критические дни, — без стеснения отрапортовала я, с горем пополам удержавшись от того, чтобы по-военному не отдать честь.

А что, все студентки оправдывают свои прогулы красными флагами, а я чем хуже? Сергеич календарь не ведет, можно не раз прикрыться этой байкой. Так что к чему выдумывать велосипед?

— Маликова, я запомнил, что у тебя в марте месяце уже были ЭТИ дни, — Виктор Сергеевич погрозил перед моим вздернутым носом длинным пальцем, а я, заметив грязь под его отросшими ногтями, чуть не скривилась.

Ну разве можно в таком неопрятном виде ходить на работу?! Лишь чувство такта и уважение к старшим удержали меня от брезгливой гримасы.

— Так что больше никаких… — преподаватель попытался закончить мысль, но вышло плохо. Все-таки спортфак не развивает у студентов риторические способности. Сделала я вывод. — Быстро на коня, ты мне в этом семестре еще метание ядра не сдала! — физрук подтолкнул в сторону ненавистного снаряда, который у меня вызывал чувство ужаса.

Я, конечно, не совсем поняла, как конь связан с зачетом по метанию, но скиснув как двухнедельное молоко, послушно потопала к четвероногому железному другу.

В последнюю нашу встречу с конем, мы настолько не возлюбили друг друга, что я, неправильно оттолкнувшись, уселась на него верхом, а он отомстил мне отвалившейся ножкой. Я тогда неудачно упала и сильно растянула кисть, две недели не могла писать на лекциях. Теперь при виде четвероногой штуковины меня бросает сначала в дрожь, а потом в пот.

Все же я везучая! Не успели мы дойти до снаряда, как грянул звонок, заливисто оповещая о завершении мучений. Мне не удалось удержать рвущуюся из груди радость, поэтому я, широко улыбнувшись насупившемуся физруку, прочирикала:

— Мне пора, — пожала плечами. — Может в следующий раз, — развернулась и вприпрыжку поспешила на выход, по дороге подхватив под руку Веронику.

Все-таки счастье в мелочах. Подумала я, заходя с подругой в раздевалку. Я сегодня до университета добиралась в полупустом автобусе и даже немного подремала — счастье; придурок Водякин, который с первого курса не может определиться какого он пола и постоянно роется в штанах, проверяя на месте ли его хулиганство, не пришёл на первую пару — счастье; Вероника из дома притащила мамин пирог, и мы с Лелькой умяли его на окне около кабинета истории литературы — счастье. Если бы еще преподаватель по английскому языку явился на лекцию в наморднике и не забрызгал всех присутствующих липкой слюной — вообще было бы вселенское счастье.

У нашего круглого, коротконогого, лысеющего профессора Петра Леонидовича из-за деформации челюсти жидкость изо рта летит во все стороны, окропляя противными брызгами всех, кто находится рядом. Поэтому на первых партах сидеть невозможно. Мы всей группой кучкуемся в конце аудитории и только провинившиеся обязаны слушать лекцию прямо перед ртом профессора. В общем, не урок, а сплошная нервотрепка.

Я сделала глоток воды из пластиковой бутылки и, усевшись на деревянную лавку, устало вытянула вперед ноги. Надо как-то пережить четвертую пару и можно топать с девчонками в кафе. Я сегодня проставляюсь, потому что вчера со второго раза сдала на права. И это при том, что папа заплатил. Но я не виновата. На курсах я водила Kia Rio автомат, и мне все удавалось, а на экзамене подкатили какую-то рухлядь. Я в нее даже садиться не хотела, боялась, что она не выдержит и развалиться подо мной и тучным экзаменатором, который каким-то чудом в нее поместился.

В общем, как я потом узнала, это была копейка с механической коробкой передач. Но все по порядку. Когда я села за руль, мы с толстым, краснощеким полицейским поняли, что как не придвигай кресло, но до педалей я не достаю. И это оказалось большой проблемой, которую надо было экстренно решать.

Сначала тощий (видимо старший по знанию отнимает у него всю еду), лысый коллега экзаменатора где-то нарыл поношенные женские туфли на огромном каблуке. Но я, мало того, что в них не чувствовала педалей, еще и вываливалась, так как лодочки были на три размера больше моей обуви. Потом мне предложили надеть туфли поверх моих кроссовок, но это тоже не спасло положение. Мы долго искали выход, задерживая остальных сдающих экзамен, пока помощник гаишника не принес обычную пуховую подушку. Он подложил ее мне под спину, и я, словно попав в уютную постель, поехала навстречу светлому будущему и светофору. Хотя нет, не так.

Когда я увидела перед собой торчащую из коробки передач «палку», то очень удивилась и поинтересовалась у еле помещающегося в машину экзаменатора: что это такое? В ответ дяденька, устало закатив глаза, пробурчал себе под нос что-то невнятное про тупых баб и громко рыкнул: «Нажми тормоз!». Я с готовностью все выполнила, а он резко дернул странный жезл.